Рубиновый лес. Дилогия - Гор Анастасия - Страница 52

– Меня не просто так Кочевником прозвали, ящер! – фыркнул тот, облизывая масляные пальцы, под ногтями которых забилась грязь. – Позапрошлой зимой я остался единственным кормильцем в семье. Дичи в нашем лесу стало мало, поэтому мне пришлось начать выбираться в соседние. Иногда меня месяцами не бывает дома: пока выследишь, пока продашь шкуры, пока накопишь денег… Моей сестрёнке двенадцать, поэтому за ней в это время приглядывают друзья семьи. Моя последняя вылазка закончилась в середине месяца нектара. Я вернулся в деревню, но всё, что нашёл там, – это пустые дома и прялку Тесеи.

– И всё это время ты искал её? – ужаснулась я невольно, вспомнив, что именно в начале месяца нектара и объявился Красный туман. Значит, деревня Кочевника пропала одной из первых, если не самой первой. Чуть меньше чем полгода назад…

Он кивнул и откупорил другую флягу. В отличие от серебряной, в которой была вода, в этой, судя по резкому сахарному запаху, плескалась настойка из мелассы[16]. Кочевник выхлебал её почти до дна, даже не поморщившись, и откинулся спиной на растущее поблизости дерево.

– Я верну её, – прошептал Кочевник, и тень от костра раскрасила его лицо поверх узора Медвежьего Стража. – Я обязательно её верну… Даже если ради этого мне и вправду придётся убить тебя, принцесса.

Услышанное ничуть не испугало меня, в отличие от Соляриса: тот предупреждающе клацнул челюстью, будто Кочевник уже схватился за нож. Я же лишь мягко улыбнулась ему, ведь эта мысль пустила во мне корни ещё в ту секунду, когда Дайре попытался утопить меня в озере.

Готова ли я следовать примеру Дейрдре не только на словах, но и на деле? Готова ли я ради того, чтобы войти в историю под прозвищем Великая, навсегда остаться принцессой?

– Если вдруг выяснится, что по-другому Красный туман действительно не остановить… – ответила я Кочевнику, немного поколебавшись, – сделай это.

Сол ничего не сказал, но метнул на меня такой взгляд, что было проще зажмуриться, чем вынести его. Доев свою порцию сыра, я укуталась в плащ из кроличьего меха и свернулась калачиком на подстилке, повернувшись к костру спиной. Несмотря на то что днём в Рубиновом лесу было тепло, ночью изо рта всё равно шёл пар. Очередной спор Сола и Кочевника на тему того, кто будет дежурить первую половину ночи, действовал усыпляюще, и я быстро закрыла глаза.

– Дикий меня подери! Так мне не показалось!

Я едва сдержалась, чтобы не вскочить и не выдать, что ещё не успела заснуть. Меня накрыло нечто мягкое – судя по запаху мускуса и бархатной тяжести, Солярис отдал мне свой плащ, который всё равно был ему ни к чему. Затем послышалось шуршание ткани: он наклонился и зачем-то скользнул рукой по моим волосам. Его ладонь задержалась на затылке, и пальцы перебрали несколько расплетённых прядок – мимолётное нежное прикосновение, будто пожелание спокойных снов. После этого Солярис молча вернулся на своё место – между мной и Кочевником на другой стороне костра.

Сердце застучало где-то в горле.

– О чём ты? – услышала я усталый голос Сола.

– Вы, зараза, влюблены! Теперь понятно, чего принцесса так шкуру твою спасти рвалась, вон, даже со мной сделку заключить не побрезговала. Ради чего ещё богатая баба станет бросать сытую жизнь в замке и пускаться в бега, если не ради любви? Уж точно не ради простого люда!

– Ты говоришь так, потому что не знаешь её. Я здесь ни при чём. Рубин всегда была такой.

– Какой? Дурной?

– Попридержи язык! – тут же прорычал Солярис, хотя ещё днём он сам обозвал меня дурой. – Это не дурость – это верность. Благородство, которое присуще лишь немногим из людей. Это то, из-за чего я хочу, чтобы однажды она заняла трон своего отца. Как давно ты слышал о высокородных наследницах, рискующих своей жизнью ради того, чтобы помочь таким увальням, как ты?

– А она разве и впрямь помочь хочет? Скорее заслужить уважение отца и признание народа. Все знатные тупицы ведь только ради этого и отправляются туда, где рискуют умереть…

– Вовсе нет. Рубин хочет остановить туман, потому что именно так поступают королевы. В детстве она перечитала все книги в библиотеке о своей прародительнице – королеве Дейрдре… Мне даже пришлось выучить несколько её любимых легенд, чтобы рассказывать перед сном. Больше всего Руби любила историю о том, как Дейрдре одержала победу в войне с королевой Керидвен, сломав её посох Вечных Зим, из-за которого ныне Керидвен прозябает в вечных морозах за горами Мела. Или как она, будучи полукровкой, смогла побывать на Тир-на-Ног – острове вечной юности, где правят сиды, – и вернуться оттуда с душой мертворождённого сына короля Талиесина, дабы его род не прервался. В одной из таких легенд Дейрдре даже превратила своё тело в пшеничное поле, чтобы прокормить свой туат в суровые времена. Конечно, больше половина этих историй – всего лишь сказки, додуманные и приукрашенные за прошедшую тысячу лет, но зерно правды в них дало свой росток. Руби будет следовать воображаемому примеру Дейрдре до последнего вздоха… Только, в отличие от неё, она никакая не мифическая королева с дарами богов, которая может плодоносить пшеницей. Руби из плоти и крови, такой же красной, как у всех нас. И тот, кто прольёт эту кровь, следом прольёт и свою. Мы друг друга поняли?

– И кто здесь ещё образец верности. – Кочевник усмехнулся, и я услышала звуки глотков, когда он явно снова приложился к своей фляге с настойкой. – А ты хорошо переводишь тему, зверь! Мы ведь говорили не о том, почему принцесса за туманом носится, как шавка, а о том, почему она спасла тебя. Стой, подожди…

– Что ещё?

– Ты сказал, что читал ей в детстве сказки? Вы что, с ранних лет знакомы?

– Да, можно сказать и так.

– Но драконы ведь бессмертны, а ты упоминал, что тебе около восьмидесяти…

– Верно.

– Значит, ты фактически вырастил себе жену? Фу, какая мерзость! Скажи, а это вообще безопасно? Как вы, ящеры… ну… спите с женщинами? У вас есть член? Или вы используете вместо него хвост?

– Ты совсем идиот?

После этого я точно передумала показывать, что не сплю, и, зарывшись носом в мех, приложила все усилия, чтобы на самом деле заснуть. Где-то в середине ночи у меня это получилось… И где-то там же мне померещился тот самый звук из пещеры у Цветочного озера – утробное урчание, похожее на кошачье мурлыканье. Возможно, лишь благодаря этому звуку я в кои-то веки проснулась утром свежей и в хорошем расположении духа.

Но только пока не обнаружила, что Кочевник и Солярис дерутся, валяя друг друга в грязи.

Все следующие дни они дрались не меньше дюжины раз, а спорили или хамили друг другу и того чаще. Когда у меня закончились и моральные, и физические силы разнимать их, я решила просто ехать сзади и наблюдать, как они медленно переходят от взаимных оскорблений к тому, чтобы начать швыряться друг в друга чем попало. В какой-то момент этим «чем попало» оказалась я сама: Кочевник буквально взял меня на руки и кинул в Соляриса, из-за чего мы все покатились по сырой земле. Повезло, что уже через час впереди показалось русло какой-то реки.

Из-за отражения красных дубов и клёнов на её поверхности было сложно разобрать, какого цвета сама вода. Остановив лошадь у небольшого спуска, я наклонилась следом за Кочевником и тоже окунула в воду ладонь, молясь всем четырём богам, чтобы она оказалась чистой: в наших флягах было уже почти пусто.

– Хм, кажется, вода в порядке. Повезло так повезло! – изрёк Кочевник, тщательно принюхавшись, а затем зачерпнул воду сразу двумя ладонями и выпил.

Мы с Солярисом замерли, но ничего страшного действительно не произошло. В лесу, где всё истекало кровью и питалось ею, чистая вода вызывала даже больше удивления, чем сама кровь. Приглядевшись к берегу реки, я вдруг заметила, что вокруг неё даже пробиваются клочки травы, да не коричнево-бурые, а ярко-зелёные, свежие. Это место выглядело так, будто что-то – или кто-то – уберегло его от лесной заразы.