Снежное забвение - Кливз Энн - Страница 11

– Краковски.

– Да, точно! – Она взглянула на него с большим интересом и даже с некоторым уважением. – Вы, значит, ее знали?

Он немного помолчал и оттолкнулся от барной стойки.

– Когда-то, – ответил он. – Очень давно.

Несколько секунд он постоял, восстанавливая равновесие, а потом вышел на улицу.

На улице ему снова пришлось остановиться и ухватиться за переполненную мусорку, чтобы удержаться на ногах. В рыбной лавке было темно, а на улице – тихо. Внезапно его голова заполнилась картинками и воспоминаниями: солнечный день на лодке у острова Коке, женщина в длинной летящей юбке и сандалиях, бокал вина в ее руке, смех. Несколько человек стоят у выхода из «Коубла» и позируют для фотографии. А потом языки пламени облизывают древесину, словно змеиный язык, а в воздухе повисает запах дыма и гари.

Ему пришло в голову, что он может прямо сейчас постучать в дверь гостевого дома и узнать у этой надутой Кейт новости про Маргарет, но мороз достаточно быстро его отрезвил, и он понял, что это – не лучшая идея. С утра он выловит Райана и выведает все у него.

Он прошел мимо горящего знака метро. Священник, Питер Граскин, шел ему навстречу, и на секунду Малкольм задумался, куда это он идет. А не в паб ли? Но когда Малкольм свернул в переулок в сторону Перси-стрит, он заметил, что мужчина пошел в другом направлении, вслед за ним, таким быстрым шагом, что одеяние развевалось у него за спиной, делая его похожим на огромную черную птицу. Граскин выглядел так странно, настолько непохожим на человека, что Малкольму на секунду стало не по себе, и ему захотелось убежать домой, как ребенку, перепугавшемуся воображаемых монстров. Но священник спустился в пешеходный переход, ведущий на станцию в город, и Малкольм продолжил свой путь. Одну сторону переулка почти полностью занимала стена церкви Святого Варфоломея, и с каждого конца стояло всего по одному фонарю, так что Малкольм отбрасывал вперед и назад длинные тени, падавшие на утрамбованный снег. Внезапно Малкольму невыносимо захотелось облегчиться, и он, быстро оглянувшись, помочился прямо где стоял, рядом с зубчатым забором, отделявшим станцию метро от переулка. Ему показалось, что он услышал голоса со стороны метро, и, смутившись, быстро развернулся и поспешил домой.

Дома было почти так же холодно, как на улице, и эта ледяная сырость пробирала до костей. Он включил свет с обогревателем в гостиной и оглядел комнату как будто бы впервые. «Бездушно. Это место совершенно бездушно».

На полу лежал тот самый ковер, что и тогда, когда он купил дом. То же кресло из искусственной кожи и стеклянный кофейный столик. Телевизор.

«Я горбатился как проклятый пятьдесят лет, и вот все, чем я могу похвастаться. Ну, еще и хорошей лодкой», – подумал он, и эта мысль ненадолго его успокоила. «Люси Мэй» заслуживала того, чтобы за нее бороться, и Деборе не удалось прибрать ее к рукам. Он включил телевизор, рассчитывая попасть на ночной выпуск новостей. Все еще стоя в пальто, он снова поймал себя на мыслях о далеком прошлом, круживших у него в голове: свет преломляется в воде и отражается на лице смеющейся девушки. Теплые доски палубы впиваются ему в спину, а крачки в небе над головой исполняют странные пируэты. А потом – оглушительный треск лопающегося дерева и снопы искр над разбушевавшимся пламенем.

В ожидании новостей Малкольм покачал головой, прогоняя наводнившие его голову образы, и подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Тут он понял, что больше никогда не увидит Маргарет Краковски на пути в церковь или в метро, с прямой спиной и устремленным вперед взглядом. С головой, забитой благотворительностью и добрыми делами. Она больше не сможет ничего требовать. И он не знал, огорчает его эта мысль или радует.

Глава 9

Они стояли на тротуаре. Вера переминалась с ноги на ногу. Отчасти чтобы согреться, отчасти чтобы не заснуть.

– Что теперь будем делать? – Холли никогда в жизни сама не предложит сворачиваться. Всю свою карьеру она старалась не выглядеть нытиком перед коллегами. – Хотите рискнуть с этим хостелом?

– Нет, – сказала Вера. – Пойдем завтра, когда погода будет получше.

– И что тогда? – Терпение не входило в число добродетелей Холли Кларк.

– Езжай домой, – ответила Вера. – Ты же живешь в городе, верно? Дороги уже должны быть нормальные. Брифинг завтра с утра, ровно в восемь. Пол Китинг планирует доклад по вскрытию в десять.

– А вы чем займетесь? – Больше любопытства, чем обеспокоенности. Вся команда думала, что она совсем с ума сошла, решив жить на холме в отцовском доме, который периодически оставался отрезанным от цивилизации из-за снега и наводнений.

– О, обо мне не волнуйся, Хол. Я найду, где переночевать.

Они вместе дошли до конца Харбор-стрит. По дороге их застал врасплох шум прибывающего поезда. Метро снова заработало. Все возвращалось на круги своя.

Вера стояла посреди улицы и смотрела, как уезжает Холли. Ее влекли огни и тепло «Коубла», и она бы с удовольствием смочила горло обжигающим виски. Но одинокая женщина в пабе в Мардле могла привлечь внимание. Может, она и не в колготках в сеточку, как та крупная мадам, но на нее все равно будут пялиться.

Она машинально зашагала к гостевому дому Кейт Дьюар. Ее «лендровер» был по-прежнему припаркован снаружи, и ветровое стекло уже покрылось слоем льда. Замок замерз, и ей пришлось подергать ручку, чтобы открыть дверь. Сзади лежала ее сумка. Смена белья, зубная щетка и зубная паста. Она всегда держала их при себе, на всякий случай.

Она постучалась в дверь. Нет ответа. Она постучала снова и на этот раз услышала шаги. Появилась Кейт Дьюар. За ее спиной стоял мужчина. Он был старше Кейт – ближе к шестидесяти или даже чуть больше; одет в клетчатую рубашку и свитер. Седая борода и обветренное лицо. Вера взглянула на часы. Девять тридцать.

– А, это вы. – В голосе Кейт прозвучала смесь раздражения и облегчения.

– А мог быть кто-то еще?

– Мне звонила пресса. Газеты из Ньюкасла.

«Ну конечно, – подумала Вера, – для национального масштаба смерть пожилой женщины недостаточно гламурна».

– Я выключила телефон, но бизнесу это на пользу не пойдет. – Она, казалось, была готова расплакаться. Эти мелкие неурядицы совсем ее довели.

– Понимаю, – отозвалась Вера. – Я к вам пришла как раз как клиент. Хотела узнать, нет ли у вас комнаты на ночь? Оплата стопроцентная, разумеется. И мне нужен ранний завтрак. Просто я живу на полпути к Чевиот, и мне бы очень не хотелось туда добираться в такую погоду. Чем дальше от берега, тем обычно хуже. Я буду вам очень признательна.

Внезапно Кейт переключилась в деловой режим.

– Конечно. Заходите. Комната номер шесть свободна. Вам подать чай в гостиную? – она говорила чересчур быстро и периодически поглядывала на Веру, гадая, не может ли за этой простой просьбой скрываться какое-то коварство.

Вера ответила не сразу. Она оперлась на дверь и протянула руку мужчине за спиной у Кейт.

– Я Вера Стенхоуп. Приятно познакомиться.

– Это Стюарт Бут, мой жених. – Лицо женщины осветилось широкой сияющей улыбкой. Она выглядела как подросток в период первой влюбленности. Вера пыталась вспомнить, доводилось ли ей в своей жизни чувствовать что-то подобное.

– Приятно познакомиться, Стюарт, – улыбнулась Вера. Его рукопожатие было твердым и сухим. – Знаете, от чего я бы действительно не отказалась? Денек-то был паршивый… От стаканчика. У вас, наверное, нет лицензии?

– На продажу алкоголя? Есть, конечно.

Вера лучезарно улыбнулась.

– Тогда я буду большой скотч. И почему бы вам ко мне не присоединиться? Уверена, глоточек вам не помешает, после такого-то дня.

Она стянула резиновые сапоги и устремилась в гостиную, сверкая пятками в толстых гольфах, и не оставила Кейт со Стюартом иного выбора, кроме как последовать за ней. Она уселась в кожаное кресло, дождалась, пока Кейт разольет напитки, взяла свой стакан обеими руками и посмотрела на них.