Все дороги ведут к тебе - Запата Марианна - Страница 20

Судя по голосу, он не злился. Это был хороший знак. Но, опять же, он был не в курсе, что я только что вышла из его дома.

Он сделал шаг вперед, но я по-прежнему видела его не так хорошо: только очертания фигуры, широкой в плечах и узкой в бедрах. Наверное, он ходит в тренажерный зал. В городе был один. А иначе такой фигуры не добиться!

Мой визави вздохнул, и я попыталась вглядеться в его лицо.

– Слушайте… – Казалось, он с трудом подбирает слова, но тон голоса был таким же суровым, как в день нашего знакомства. – Я ваш должник. Эйм рассказал мне, как все было. – Он выдохнул громко, но спокойно и пророкотал: – Не знаю, как вас благодарить!

– Не за что.

Чем меньше сказано, тем лучше.

Еще один выдох.

– Я у вас в долгу. В большом долгу.

– Вы мне ничего не должны.

Еще один вздох.

– Должен.

– Да вовсе нет, – бросила в ответ я. – Вы мне вообще ничего не должны. Я рада, что смогла помочь и что с ним все в порядке.

Он так долго молчал, что я уже ничего не ожидала услышать. Но тут он сделал шаг вперед, потом другой – и оказался совсем близко. Он стоял, опустив руки, почти вплотную ко мне, так что я могла рассмотреть это невероятное лицо. В твердых линиях его четко очерченного подбородка чувствовалось напряжение. Он был в джинсах и футболке с изображением рыбы.

Ему было лет под сорок. Может, чуть больше.

И для своих лет он был в отличной форме. Скорее всего, просто рано поседел. Такое случается! Я знала певца, который к двадцати семи годам стал совсем седым.

Но что мне за дело до его возраста?

У меня были другие причины для беспокойства, и я могла бы разом с ними покончить. Он все равно узнает… И если действительно считает, что должен мне, так, может, простит и не станет выгонять пинком под зад? Хотелось надеяться.

– Я тут зашла к вам в дом… Меня впустил Джонни. Хотела проведать вашего сына. Дальше порога не проходила и пробыла минут десять, не дольше. И Джонни все время был тут же. Так что, пожалуйста, не сердитесь!

И снова он долго молчал, так что мне стало не по себе. Он просто… смотрел на меня. Цвет его глаз я не видела, только белки по краям.

«Честность до добра не доведет», – подумала я и внутренне сжалась.

– Я не сержусь, – медленно сказал он и снова выдохнул. Голос по-прежнему звучал раскатисто, но черты лица, казалось, капельку смягчились. – Я ваш должник. Я благодарен вам за то, что вы сделали. Не знаю, как вам отплатить, но что-нибудь придумаю.

Он снова сделал глубокий вздох, и я собралась с духом.

– Извините, что… так обошелся с вами тогда.

Он просил прощения! У меня! Пора бить тревогу…

– Все в порядке, – сказала я. – Если мне что-нибудь понадобится, я вам скажу. – Теперь пришел мой черед сделать паузу. – А если вам двоим что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Я пробуду здесь до… пока не съеду. – И тут я вспомнила. – А можно вопрос? Просто так. Сколько человек проживает в вашем доме?

Он внимательно посмотрел на меня, прежде чем дать ответ.

– Только мы с Эймосом.

Так я и думала!

– Ясно.

По крайней мере, он не планирует турнуть меня пинком под зад. А раз так, стоит этим воспользоваться.

Я протянула ему руку, и он обхватил ее своей большой прохладной ладонью и крепко пожал.

Я улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ. Ну и пусть!

У него еще был шанс передумать и придать мне ускорение, поэтому я попятилась и, крикнув «спокойной ночи», проскользнула в гараж. Там я включила свет, закрыла замок и рванула вверх по лестнице.

Стоя у окна, я наблюдала за тем, как мистер Роудс поставил внедорожник на обычное место перед домом. Затем открыл пассажирскую дверь и достал белые пакеты из ресторана фастфуда – в городе их было два – и вошел внутрь.

Итак, я все еще была здесь.

И надеялась продержаться еще две недели.

Или, по крайней мере, как можно дольше.

Глава шестая

– Господь с вами, деточка! Не нужно извиняться, – проговорил пожилой господин с такой слащавой улыбкой, что у меня случился бы кариес.

Его приятель подмигнул.

– Разве можно сердиться на такое хорошенькое личико, да, Даг?

При этих любезных словах я напряглась всем телом. Я изо всех сил старалась помочь этим милейшим покупателям, но не могла. И поняла, что не смогу, как только увидела, что они приближаются к прилавку с двумя удочками, поэтому была готова.

Я выпалила первое, что пришло на ум:

– Давайте я позову кого-нибудь, кто сможет ответить на вопросы об удочках?

Я отчаянно пыталась не стоять столбом, запомнила бо́льшую часть ценников и даже названия двух представленных у нас брендов, но на этом мои возможности заканчивались. Чем удочки отличались друг от друга и уж тем более почему следует брать ту, которая длиннее, или даже для какой рыбы они предназначены, я не имела ни малейшего понятия.

Поэтому, когда мужчина лет пятидесяти с небольшим проигнорировал мои слова и продолжил напирать с вопросами типа «А в чем их отличие? И почему эта в два раза дороже?», я смирилась.

Не будь мы в запарке, я позвала бы Клару. Но она стояла у стойки проката, обслуживая небольшое семейство. Джеки была в подсобке на перерыве, а наш единственный сотрудник, работавший на неполную ставку, – с ним я познакомилась только нынче утром, – послонялся пару часиков и свалил, пообещав вернуться.

Мы с Кларой переглянулись, и тут до меня окончательно дошло, какой у нее затык с персоналом.

Для справки: он не вернулся.

Мужчины упорно игнорировали мои попытки отфутболить их к Кларе.

Утешало, что они проявляли доброжелательность и терпение, но все равно я чувствовала себя не в своей тарелке. Я знала, что из большинства передряг выбиралась потому, что была обаятельной и довольно дружелюбной по натуре. Дорожная полиция тормозила меня раз десять, но дело обходилось без штрафа, хотя, по словам моих друзей, я вожу как сумасшедшая. Я просто не люблю терять время! И что в этом плохого? То, как окружающие реагировали на меня, служило источником бесконечных подколок для моих двоюродных братцев.

В то же время генетика доставляла мне массу неудобств. Некоторые мужчины склонны к мизогинии и порой меня воспринимали как круглую дурочку. Но чаще я привлекала ненужное внимание, вызывавшее дискомфорт.

Я слушала, прилагала старания практически во всем и была доброжелательна – пока меня не обижали. Для меня все это было намного важнее, чем то, что снаружи.

Мне не нравилось, когда ко мне относились как к куколке. Это напрягало.

Я собралась с силами и одарила покупателей сладкой улыбкой:

– Давайте я позову хозяйку, и она вам поможет. А я тут новенькая и еще не совсем освоилась.

Тот, у которого было больше седины, мазнул взглядом по моей груди, очевидно, считая себя ловкачом и думая, что я ничего не замечу.

– Не переживай, красавица.

Я хотела вздохнуть, но вместо этого снова улыбнулась.

Тут дверь открылась, и вошел тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.

Точнее, один из тех.

Сначала я обратила внимание на форму, облегавшую крупную сильную фигуру.

Он уже смотрел на меня. И если удивился, то за стеклами солнцезащитных очков это было не видно. Покупатели тем временем продолжали говорить.

– И что такая куколка делает здесь? Такой красавице место в магазине одежды или в ювелирном. Держу пари, там вы распродали бы все подчистую!

В любом, кроме этого: вот на что они намекали.

Я старалась изо всех сил. Но прошло всего две недели.

Я перевела взгляд на менее седовласого:

– Не такая уж я модница! И украшений почти не ношу.

Краем глаза я заметила, что мистер Роудс прошел вглубь магазина, но продолжал ли смотреть на меня, этого я не могла сказать.

– Мой приятель – здешний адвокат и, вероятно, будет не прочь нанять новую секретаршу. Могу замолвить словечко, – сказал более седовласый.

Надо думать, он намекнет приятелю, чтобы тот уволил нынешнюю секретаршу и взял меня на ее место?