Хранимая троллем (ЛП) - Райт Эми - Страница 7

Омейка: эй, мне действительно жаль, если я тебя расстроила

Почти мгновенно появляется галочка, сообщающая мне, что Дайн прочитал мое сообщение. Мгновение спустя появляются три точки, и я в агонии жду, когда он напечатает свой ответ.

Точки исчезают, появляются снова, затем исчезают. Наконец, ответ появляется как раз тогда, когда я собираюсь сдаться и закрыть приложение.

Хисондайн: Это моя вина. Мне не следовало бронировать тебя.

Омейка: почему нет? Я хорошо провела время. Надеюсь, ты тоже, по крайней мере, я надеюсь, что тебе что-то понравилось. Я уже сто лет не кончала так сильно.

Хисондайн: правда?

Уголок моего рта приподнимается в улыбке.

Омейка: да. На самом деле я уверена, что должна чувствовать вину за то, что ты заплатил мне за это!

Хисондайн: Я мог бы заплатить в десять раз больше, чем заплатил сегодня, и это стоило бы каждого доллара. Поверь мне. Это стоило всего.

Что ж, теперь я искренне и глупо улыбаюсь про себя в переполненном вагоне поезда.

Омейка: значит ли это, что ты, возможно, позволишь мне когда-нибудь повторить это снова?

Я еще не решила, разумно ли это, но все равно не могу удержаться от вопроса.

Хисондайн: абсолютно нет.

Моя улыбка мгновенно превращается в хмурый взгляд.

Омейка: *плачет* это очень жестоко. Заставить меня кончить так сильно, а потом сказать, что я больше никогда тебя не увижу.

Три точки вернулись, появляясь на экране и снова пропадая. Очевидно, он борется с тем, что хочет сказать. Я нахожу удивительно милой эту мысль.

Наконец-то:

Хисондайн: для меня небезопасно бронировать тебя снова. Я боюсь того, что сделаю, если твоя сочная маленькая киска снова будет вот так разложена передо мной.

Я прикусываю губу. Наверное, я была права. Он беспокоится о том, что причинит мне боль, но сам факт того, что он беспокоится об этом, делает меня настолько уверенной, насколько это возможно, в том, что он этого не сделает. И все же, похоже, нужно выстроить немного доверия между нами. Мне приходит в голову идея.

Омейка: что, если я снова потрогаю себя для тебя, но в следующий раз мы сделаем это онлайн?

Хисондайн: ты бы сделала это?

Я смеюсь. Дама, сидящая рядом со мной, искоса поглядывает на меня, но я игнорирую ее.

Омейка: конечно! Если тебе этого хочется. И тебе не придется беспокоиться о моей безопасности

Хисондайн: когда?

Я ухмыляюсь. Это больше, чем удовлетворение от удержания клиента, хотя, видит Бог, мне следовало бы больше беспокоиться об этом. Мне не терпится узнать, смогу ли я заставить его открыться мне немного больше, чтобы я могла выяснить, из-за чего он так сильно переживает.

Омейка: когда бы ты хотел?

Хисондайн: завтра?

Поезд останавливается, и я чуть не пропускаю свою станцию, потому что так увлечена нашей перепиской. Я вскакиваю и спешу как раз вовремя, чуть не врезавшись в кого-то, когда направляюсь к эскалатору, отправляя сообщение.

Омейка: Я бы с удовольствием. Просто отправь запрос на бронирование xx

Через две минуты появляется уведомление с новым запросом на бронирование, и я нажимаю принять. Я плыву от метро к своей квартире, несмотря на то, что до сих пор не починила машину, а завтра утром у меня встреча, которой я так боялась.

Я засыпаю почти сразу, как моя голова касается подушки, и мои сны наполнены горящими красными глазами и хриплым голосом, который будоражит меня до глубины души.



6

Хисондайн

Она чертов гений!

Не могу поверить, что не подумал об этом раньше. Конечно, я и до этого смотрел порно и испытывал вожделение к женщинам. Иногда я встречал женщин, которые могли вскружить мне голову и заставить захотеть их.

Но я никогда не встречал ту, которую хотел бы так сильно. Этому есть только одно объяснение. Она моя кону. Моя женщина. Троллей женского пола не бывает. Столетия назад мой народ имел обыкновение запечатлеваться с женщиной из другой расы, красть ее и спаривать. В девяти случаях из десяти это приводило к смерти этой женщины. Либо потому, что не был выполнен ритуал, либо потому, что сам тролль был слишком груб с ней, либо ее тело было просто слишком маленьким, чтобы принять его.

Страдальческое шипение срывается с моих губ. Мысль о том, чтобы причинить Омейке боль таким образом, невыносима.

Вот почему мне нужно было держать свои большие уродливые руки подальше от нее. Я должен был сразу это понять. Мне остается быть благодарным, что я не причинил ей вреда, когда меня охватил гон, пока она лежала передо мной.

Вот почему я не могу сделать это с ней снова. Не лицом к лицу. Но так? Это идеальное решение.

Кажется, я вообще не сплю этой ночью. Вместо этого я меряю шагами свой дом, с нетерпением ожидая, когда пройдут часы, прежде чем я смогу увидеть ее снова. Я не смогу почувствовать ее запаха. Я не смогу ощутить ее вкус в воздухе, когда она раскрывается для меня. Это нормально. Я думаю, что ее вкус врезался в мою память. Я буду смаковать его, наблюдая, как она распадается на части для меня.

Я слишком долго размышляю, где ответить на звонок, когда он произойдет. Должен ли я принять его в своей спальне? Это слишком интимно? Возможно, это нарушает какие-то границы для эскорта, о которых я не знаю.

Должен ли я ответить на звонок в своей гостиной? Достаточно ли это сексуально?

Потом я, конечно, понимаю, что переживать бессмысленно. Мне даже не нужно включать камеру. Она не захочет смотреть на меня. Я плачу ей за то, чтобы она показалась мне, но она, вероятно, предпочла бы, чтобы я не отвечал ей взаимностью.

Я не знаю, что я делал в тот день. Работа прошла в череде гневных приказов моим сотрудникам, раздражающих телефонных звонков и встреч, которые я не мог отложить.

За две минуты до восьми я сажусь на свой изготовленный на заказ стул в гостиной, мой планшет стоит в подставке, которую я использую для чтения. Чертова штука жужжит, и я чуть не выпрыгиваю из кресла, затем неловко беру его и чуть не роняю, пока не вижу, что это Баббрур. Нахмурившись, я отключаю звонок.

Я не нервничаю. Я клиент. Я просто в стрессе, потому что не выспался.

Я снова аккуратно ставлю планшет на подставку и звоню Омейке.

Она отвечает мгновением позже, и моя внутренняя температура мгновенно повышается примерно на сто градусов, когда я вижу, во что она одета. На ней маленький красный бюстгальтер и крошечные стринги с поясом для чулок, который подчеркивает изгиб ее талии и округлость пышных бедер.

Она улыбается, и мой рот мгновенно наполняется желанием попробовать ее на вкус. Настолько сильно, что я не могу подобрать слов, чтобы поприветствовать ее.

К счастью, она делает это сама.

— Привет. Как раз вовремя. Но я тебя не вижу. У тебя включена камера?

Я тяжело сглатываю, заставляя слова формулироваться на языке, который, кажется, превратился в камень.

— Нет. Я подумал, что так будет лучше.

— О, — уголки ее рта опускаются, пока она не превращает это в еще одну улыбку. — Разве ты не хочешь, чтобы я смотрела на тебя, пока кончаю? Ты не хочешь, чтобы я думала об этих больших руках на моем маленьком теле?

Говоря это, она скользит руками вверх по животу, чтобы обхватить груди поверх лифчика, и моя грудь чуть не взрывается.

— Д-да. Нет! Я не знаю. Это то, чего ты хочешь?

— Ммм, — ее руки сжимают и отпускают ее груди, разминая их округлую полноту, поднимаясь к шее, затем снова опускаясь к животу.

Я смотрю, загипнотизированный.

Либо она очень хорошая актриса, либо она действительно хочет смотреть на меня, пока трогает себя. Возможно, ей нужно понять, насколько я получаю удовольствие. Она, похоже, из тех, кто гордится своей работой.

Должно быть, так оно и есть.

Я качаю головой, даже когда тянусь к кнопке включения камеры.