Алексей (ЛП) - Уиннерс Ева - Страница 17

Давление в моей груди было непривычным. С того момента, как эта женщина вошла в мою жизнь, моя кровь стала горячее, чем когда-либо. Меня охватила навязчивая идея, потребность узнать о ней все, что угодно, терзала меня.

Поэтому я раскопал о ней все, что мог.

Двадцать лет назад я позаботился о том, чтобы она благополучно добралась домой. Но с тех пор я держался на расстоянии. Если бы я прятался в ее тени, я бы навлек на себя неприятности, так что это было к лучшему. Хотя я бы проверил ее — убедиться, что с ней все в порядке и она в безопасности. Да, ее братья заботились о ней, но я не мог успокоиться, пока не навещал ее каждые несколько месяцев. Я чувствовал личную ответственность за все, что случилось с ней двадцать лет назад. За то, что причинил ей боль.

Теперь, когда она была в моем мире, никакая информация не была запрещена. Я знала каждый адрес, по которому когда-либо жила агент Эшфорд, номер ее социального страхования, имена ее друзей, какие она любила пасту, кофе и какие сериалы смотрела. Любезно предоставлено ее лучшими друзьями. У агента Эшфорд не было аккаунта на Pinterest, но у ее друзей был. И они держали доску специально для ее лайков. Так что подайте на меня в суд за то, что я взломал их страницу в Pinterest.

К сожалению, с каждой информацией, которую я узнавал о ней, моя одержимость каким-то образом становилась все более острой.

Пристрастился к кофе.

Нет аккаунтов в социальных сетях.

Текущих отношений нет.

Два бывших серьезных парня.

Я мог бы выследить их и убить. Я все еще раздумывал над этим. Василий не обрадовался бы, если бы узнал об этом. Хотя и не обрадовался бы. Я бы обставил это как несчастный случай.

И, конечно же, была известная широкой публике информация.

Сестра королей-миллиардеров.

Дочь сенатора Эшфорда.

Четыре брата.

Один объявлен мертвым.

Чувство вины было горькой пилюлей, которую нужно было проглотить.

Точно так же, как Василий продолжал пытаться исправить грехи своей матери, я продолжал пытаться исправить грехи Ивана. Я чувствовал прямую ответственность за них.

Я сидел на крыше здания агента Эшфорд и наблюдал, как она пробегает десятый круг по внешнему спортзалу рядом со своим братом. Я видел ее только вчера вечером, но беспокойство внутри меня росло с каждым часом, прошедшим с тех пор, как я увидел ее в ресторане. Я проверял ее время от времени в течение многих лет. Но теперь, когда я был в ее присутствии, я не думал, что смогу когда-нибудь снова отпустить ее.

Еще один круг. Она была в хорошей форме, и я ненавидел, что она делала что-то настолько простое с кем-то другим. Мне было плевать, даже если он был ее братом. Или ее подружки в квартире, или тот маленький ребенок.

Я хотел, чтобы она смеялась только со мной. Плакала со мной. Занималась спортом со мной. Ела со мной. Дышала со мной. И трахала меня. Только я.

Жар пробежал по моей коже, хотя я не был уверен, была ли тому причиной эта женщина или жара дня.

Влажный воздух Нового Орлеана был долгожданной передышкой после подростковых лет, проведенных в Сибири. Те холодные дни и обморожение въелись в мои кости и остались там навсегда. Если бы вы спросили меня, адское пламя было бы лучше, чем эта чертова промерзающая адская дыра. Я бы в любое время предпочел горение промерзанию.

Я барабанила пальцами по бедру, не отрывая рук от работы. Необходимость занимать какую-либо часть своего тела была для меня нехарактерна. Я мог часами стоять неподвижно, не дрогнув ни единым мускулом. И вот я ерзал. Чертово ерзанье!

Во всем была виновата она. Эта женщина с миниатюрным телом и кожей, блестящей от пота. Спортивные шорты и майка облегали ее тело, как вторая кожа. Мне не понравилось, какое влияние она оказала на меня. Особенно учитывая план использовать ее, чтобы добраться до Игоря, а затем и до Ивана.

Этот клуб потребовал бы, чтобы я положил руки на ее тело. Черт возьми! У меня в паху заныло от одной мысли об этом. Это был глупый план, если я не мог сохранить свой контроль.

Чертовски неподходящее время для любых эмоций. Мне пришлось подавить их.

Я всегда был невосприимчив к женским чарам. До сих пор. Агент Эшфорд разожгла мою кровь, и все, что потребовалось, — это поездка на лифте, чтобы подтолкнуть меня к краю пропасти.

Черт!

Не то, что мне было нужно прямо сейчас. Мне нужно было сохранять ясную голову. Я должен был убедиться, что мы доберемся до Ивана и убьем его, прежде чем он доберется своими грязными руками до маленького Николы. Это была бы полностью моя вина, и ничто в этом мире не могло бы исправить этот грех.

Я не был хорошим человеком, даже близко не был.

Моя жизнь состояла из череды дерьмовых поступков, которые приводили меня в оцепенение. Это делало меня худшим злодеем. Этого хотела мать Василия. Уродливая сука не удовлетворилась только уничтожением моей матери. С того момента, как она похитила меня и бросила с разными семьями, она продолжала возвращаться.

Снова и снова. Но только в тот день, в мой десятый день рождения, жизнь превратилась в живой, ходячий кошмар. День, который положил начало всему этому. Не то чтобы дни, предшествовавшие этому, были сплошь из персиков и роз.

Оглядываясь назад, я подумал, что это был тот день, когда я, возможно, отказался от своей невинности. Невидимая петля обвилась вокруг моей шеи, душа меня, когда красные образы застилали мне зрение.

Кровь покрывала мои руки. Мою одежду.

Это было повсюду.

Разбрызганные по всей гостиной. Безжизненные глаза. Ужас застыл на их лицах. Моя приемная семья была мертва. Снова.

Смерть всегда преследовала меня. Во всем была ее вина.

Тоска охватила меня, потребность бороться и кричать горела в моих венах, когда я смотрела в холодные, жесткие глаза женщины, называющей себя моей матерью. Она появлялась каждые два года, отрывая меня от моей нынешней семьи, никого не оставляя в живых и помещая меня в новую семью. Но на этот раз я был сильнее. Тот маленький мальчик был немного старше. Наконец-то я смог бороться и защищаться.

Я пытался защитить свою приемную семью. И потерпел неудачу. Моя приемная сестра. Мои приемные мать и отец. Все мертвы. За то, что любишь меня.

Сцена в комнате была гротескной, холодной и безжизненной. Их глаза были пусты, они смотрели в пустоту смерти. Ушли навсегда.

Горечь, ненависть и гнев поднялись во мне из-за женщины, которая стояла под защитой своих телохранителей. Я ненавидел их всех. Хотел убить их всех. Заставьте их заплатить за страдания, которые они причинили.

Трудно было поверить, что всего час назад эта комната наполнялась смехом, любовью и теплом. Эта семья приняла меня и относилась ко мне как к своей собственной. Любовь ко мне была их единственной ошибкой.

И из-за этой жестокой женщины они поплатились за это наихудшим из возможных способов.

Да, эмоции могут довести вас до безумия.

Из-за них мне было трудно справляться с жизнью. Поэтому большую часть времени я не испытывал никаких эмоций. Ни одной чертовой. У меня это получалось лучше всего. На самом деле, я предпочитал это. Сильные эмоции только убивали вас или ваших близких. А потеря оставляла в вашей груди зияющие дыры, которые невозможно было заполнить.

Я глубоко вздохнула, подавляя гнев и печаль, которые скрутили мои внутренности. Мое сердце бешено колотилось, скользкая ненависть сжимала его. Пот выступил у меня на лбу, ладони стали липкими.

В последнее время воспоминания продолжали возвращаться. Это было хуже, чем когда-либо. В десять раз хуже. Я знал, что вызвало воспоминания.

Изабелла и Татьяна. Даже Бьянка Моррелли и спасение ее матери из лап Бенито Кинга спровоцировали их.

У меня начало формироваться подобие семьи.

И одно я знал наверняка:… Это будет стоить всем жизни, и я не мог позволить этому случиться.