Алексей (ЛП) - Уиннерс Ева - Страница 69

Я должен перейти к следующему крупному делу. Это дело было раскрыто. Бюро признало мою работу хорошо выполненной, затем дало мне творческий отпуск. Обязательный. Неопределенный срок. Очевидно, требование исходило от начальства, и я подозревал, что это был один из моих братьев. Или все трое.

Макгован получил повышение. Все кричали, что мир теперь стал лучше. И все же для меня это было еще более грязно, чем когда-либо.

Как я и предсказывал, трое моих братьев были приведены в состояние повышенной готовности, когда не смогли связаться со мной. Они буквально ждали час, прежде чем отправиться за мной. Я был впечатлен, что они ждали так долго. Используя все имеющиеся в их распоряжении ресурсы и охранную компанию, которой они руководили, они пошли по следу, который привел их ко мне. Им никогда не приходило в голову, что я работал под прикрытием, и, конечно, Макгован их не просветил.

Байрон настоял на том, чтобы остаться, отказываясь покидать меня. Четыре недели с Байроном любого довели бы до пьянства. Он хлопотал надо мной, как с ребенком.

Другие мои братья звонили каждый чертов день. Я ни с кем из них не поделился тем, что узнал. Они уехали из Кингстона, а я нет. Так что не было смысла бередить им старые раны. Я не хотел, чтобы они снова переживали те темные времена.

Зазвонил мой телефон. Я потянулась за ним на маленьком приставном столике и ответила, не двигаясь с места. Вид не был впечатляющим, но это было лучше, чем картинки в моем воображении. Измученное тело моего брата. Его крики. Его вопли. В моем представлении он все еще был маленьким мальчиком, которому нужна была помощь.

“Алло. Алло?” Голос Ройса прокричал в наушнике, который я держал в руке. Черт, я забыл, что ответил на звонок.

“Привет, Ройс”. Боже, как я устала. И все же сон в эти дни был еще более мучительным. Мой разум задавался вопросом, куда ему хочется в моих снах. Алексею, его рукам на мне, его шрамам и светло-голубым глазам. Кингстону и страху, который, как я представляла, он испытывал.

“ Ты там? Голос Ройса вернул меня назад.

“ Чего ты хочешь, Ройс? — Устало спросила я.

“Это такой способ ответить своему любимому брату?” — поддразнил он.

Мои губы изогнулись в мягкой улыбке. — Хорошая попытка, но вы все мои любимые братья.

“ Но только между нами, ” прошептал он. “ Я твой любимчик. Верно?

Я понизил голос. — Только между нами, — начал я, затем сделал паузу для драматического эффекта, — вы все мои любимые братья.

Он усмехнулся, и я услышал низкий смех Уинстона за его спиной. “Она надрала тебе задницу, Ройс”.

— Вы двое хуже всех, — пробормотала я.

— Но ты почти признала, что я твой любимый брат, — просиял Ройс.

Я покачала головой. “ Нет, я этого не делала. Чего ты хочешь? В наушниках послышался его тяжелый вздох, и меня тут же охватило сожаление о том, что я была грубой. Они просто волновались, а я только и делала, что доставала его. “ Прости, ” быстро добавила я. — Я просто устала.

“Ты остаешься в Новом Орлеане?” Он знал, что я нахожусь в обязательном творческом отпуске. Когда у тебя много братьев и сестер, хранить секреты сложно. Правда заключалась в том, что оставаться здесь не имело смысла. У меня здесь не было друзей. А хищник, который охотился на детей, был мертв. Я даже не был уверен, хочу ли продолжать работать в бюро.

“Я не знаю”. Возвращение в Округ Колумбия имело наибольший смысл. Там были Сейлор и Уиллоу вместе с маленьким Габриэлем. Это отвлекло бы меня от всего этого. И все же, покидая Новый Орлеан, я чувствовал, что обрываю последнюю нить, которая связывала меня с… Думаю, это был Алексей. Или, может быть, это был Кингстон. Я не знал. Надежда на то, что я найду своего брата, угасла, но я не была готова двигаться дальше.

Он глубоко вздохнул, затем выдохнул. “Отец устраивает политический ужин”. Я напряглась, зная, что за этим последует. Он попросил бы меня прийти. Всегда было лучше, когда семья была рядом во время этих политических ужинов. Я не хотела идти. Он ни разу не позвонил мне за последние восемь месяцев. Восемь гребаных месяцев. “Он хочет, чтобы мы все были там”.

“Нет”.

“ Я знал, что ты это скажешь, ” протянул он. “ Сделай это ради нас. Ради Уинстона, Байрона и меня.

Я понял, что он имел в виду. Он бы ворчал и винил их, если бы я не появился. Моему отцу никогда не приходило в голову, что именно из-за него я никогда не ходил рядом с ним. Я ненавидел его болтовню и беспринципность в стремлении продвинуться в политическом мире. А последнее открытие заставило меня невзлюбить его еще больше.

Я убил человека, которого он привел к нашему порогу. Я не испытывал угрызений совести из-за того, что отнял у человека жизнь. Иван заслуживал смерти, но это не залечило эту дыру в моей груди.

“Когда это?” — Спросил я.

“Через четыре недели”, - пробормотал он. Он тоже не хотел ехать. “Значит, еще месяц, и я позволю тебе освободить для этого место в твоем расписании. И не оправдывайся работой. Мы все знаем, что ты в творческом отпуске. На неопределенный срок ”.

Придурок. Конечно, он исключил бы это оправдание еще до того, как я успела бы его произнести.

“ Если хочешь немного покоя, можешь остаться у меня. Я услышала улыбку в его голосе. — Потому что я твой любимчик.

Как и у всех моих братьев и сестер, у Уинстона был собственный пентхаус в Вашингтоне, хотя вне его он проводил больше времени, чем в нем.

“Все в порядке, я останусь в нашей квартире, если приеду. Я скучаю по девочкам и Габриэлю”.

“ Хорошо, хорошо, ” пробормотал он. — Время, проведенное с девочками, пойдет тебе на пользу.

Затем он замолчал, как будто сказал слишком много. Последовало сердцебиение в тишине, мы оба не знали, что сказать. По правде говоря, в последнее время я чувствовал себя опустошенным, а молчать было лучше, чем разговаривать.

“ Я дам тебе знать, если приду, ” пробормотала я. — Кроме того, Габриэль — мой любимчик, — мягко поддразнила я, пытаясь разрядить напряжение.

“Ты не можешь пойти на попятную”, - усмехнулся он. “Я твой любимчик. Кроме того, Габриэль — племянник, так что он может быть твоим любимым племянником. Я твой любимый из ”трех братьев".

Три брата.

Должно быть, четверо братьев. Алексей стоил мне одного брата. И все же я в него не стрелял. Я не мог в него выстрелить. И я не мог перестать думать о нем.

“Ладно, мне нужно идти”, - пробормотала я, внезапно мое настроение испортилось, и я быстро нажала кнопку отбоя. Я ненавидела себя за то, что не ненавижу Алексея. Я хотела возненавидеть его до глубины души, заставить страдать. И все же я не могла избавиться от чувства, что он страдает.

“Не моя проблема”, - раздраженно пробормотала я. Хотя моя проблема заключалась в том, что я хотела сделать его лучше. Желание обнять его или поговорить с ним, не то чтобы он был любителем поговорить, постоянно жило в моем сердце. И все же, каждый раз, когда я думала о нем, я также думала о Кингстоне. И как он стоил мне моего брата. Я не мог представить одно без другого.

Раздался звонок в дверь моей квартиры, и я тихо застонала. Я знала, что Байрон снова забыл свои гребаные ключи. Он настаивал, что ключи остались в прошлом, и мне нужен замок с отпечатком пальца. Ни за что, блядь. Мне понравились мои ключи, большое тебе спасибо. Он должен был вернуться домой, к своей жизни. Такими темпами я бы вернулся к более умственной работе, чем до творческого отпуска.

“Войдите. Открыто”, - крикнула я, не потрудившись открыть дверь.

Я прислонилась лбом к коленям, чувствуя себя измученной. Все эти чертовы эмоции выматывали. Может быть, мне стоит поговорить с психиатром, как предлагало бюро. За исключением того, что я не мог никому рассказать о том, что меня действительно беспокоило. Точно так же, как я не мог никому рассказать о том, что случилось с Аней. Мы обещали ей.

Сейлор, Уиллоу и я помогли друг другу справиться с этим ужасом. У Байрона, Уинстона и Ройса была пятилетняя девочка, которая месяцами оплакивала своего Кингстона.