Прекрасная маленькая принцесса (ЛП) - Торн Айви - Страница 32

Ее макияж не менее привлекателен. Нанесенный в тонкой палитре, он подчеркивает зелень ее лесных глаз и румянец щек, не подавляя и не маскируя ее естественную красоту.

— Петр! — Задыхается она, и по ее лицу расплывается поразительная улыбка.

Мое внимание привлекает тот факт, что ее губы более темного оттенка красного, чем обычно, и маняще полные.

— Занята? — Спрашиваю я, замечая, что, хотя она, кажется, рада меня видеть, она не открыла дверь ни на йоту шире.

— О, эм, нет… то есть да. Ну, типа того. Я пыталась найти подходящее платье для этого вечера. Я… не ожидала, что у нас будет что-то настолько официальное, — признается она.

Под ее макияжем проступает намек на румянец, и у меня сразу же возникает желание сказать ей, чтобы она пошла умылась. Потому что мне чертовски нравится наблюдать за тем, как ее щеки приобретают идеальный розовый оттенок, когда она смущается или стесняется. Но я подавляю это желание. Я уверен, что, если скажу ей умыться, это только ранит ее чувства, независимо от причины.

— Ну, тогда я не задержу тебя надолго, — лукаво говорю я. — Но я принес тебе подарок. — Я поднимаю коробку хорошего размера, пока ее взгляд не привлекает блестящий красный бант и серебряная упаковка.

— О, Петр! Ты не должен был! — Она оглядывается, словно сомневаясь, стоит ли приглашать меня войти.

Теперь мне становится любопытно, что происходит в ее спальне.

— Не возражаешь, если я войду? — Спрашиваю я, делая шаг вперед.

— Ну, конечно. Просто… я не очень одета.

Из моего горла вырывается благодарное рычание, и я не могу удержаться, чтобы не посмотреть вниз, хотя дверь загораживает все, что ниже ее шеи.

— Не в этом смысле! — Практически кричит она, ее щеки стали еще краснее, несмотря на макияж. — О, просто заходи, — хмыкает она, хватая меня за руку и затаскивая внутрь.

Она закрывает за мной дверь, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть ее в махровом халате. Как только мой взгляд падает на нее, она стягивает края халата и затягивает пояс, чтобы он плотно облегал ее талию.

— Должен признаться, я немного разочарован, — поддразниваю я.

— Я предупреждала тебя, что не одета, — ругается она.

— Да, но у меня в голове был другой образ.

— Прекрати, или я тебя вышвырну.

Она показывает в мою сторону строгий палец, делая свое лучшее мамино лицо, и я смеюсь. За эти выходные наш флирт стал более естественным, почти легким, и мне это нравится. Несмотря на все, что я с ней сделал, Сильвия, кажется, чувствует себя рядом со мной все более комфортно. И я не знаю, радует ли меня это потому, что помогает в выполнении поставленной задачи — лишить ее девственности, или потому, что мне искренне нравится видеть ее с этой стороны. В любом случае это неважно, и я отгоняю эту мысль, потому что не могу упустить из виду, почему мне нужно заслужить путь в постель Сильвии. Будущее моей семьи зависит от того, станет ли она моей.

— Уф, у меня действительно нет ничего на вечер. Может, Мила одолжит мне платье? — Сильвия поджимает губы, сложив руки на бедрах и глядя на немалую кучу платьев, которые она разбросала по кровати.

— Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не открыть сначала свои подарки. А потом я помогу тебе разобраться с остальным. — Я аккуратно расставляю коробки на кровати и протягиваю ей самую большую.

— Ты сделаешь это? — Она с надеждой смотрит на меня, принимая подарок.

— Конечно.

Сильвия благодарно улыбается и ставит коробку на небольшой участок кровати, чтобы поднять крышку. Откинув папиросную бумагу, Сильвия задыхается. Без слов она откладывает крышку в сторону и достает из коробки переливающуюся ткань.

Держа платье перед собой, она любуется каскадным узором из белых цветков вишни, свисающих с ветвей деревьев, начиная с правого верхнего угла ткани. Цветы сужаются у бедер, переходя в гармоничное сочетание белого, серебристого, загорелого, желтого и медного цветов. Каждый дюйм ткани переливается и сверкает.

— Потрясающе, — вздыхает она, любуясь мягкой тканью, которая ловит и отражает свет. Повернув его, она рассматривает спину и тяжело сглатывает. — Обычно я не ношу ничего такого… откровенного.

Затем она прижимает платье к телу и понимает, как низко опускается передняя часть. Выставив ногу вперед, она умудряется обнаружить высокий разрез на ноге, даже не надевая его. Она пристально смотрит на меня.

— Ну, я подумал, что будет справедливо включить небольшую награду и для меня. Но платье заставило меня вспомнить о тебе.

— Я обожаю цветочные принты, — признается она. — А эта ткань просто нереальная. Как она может быть такой струящейся и блестящей одновременно? В ней даже нет ни бисера, ни блесток.

Я хихикаю.

— Но разве это вообще уместно для сегодняшнего вечера? Или я произведу впечатление, надев то, что демонстрирует так много кожи? — Она подносит платье к зеркалу, оценивая, как на ней сидят вырезы, когда оно просто висит перед ней.

— Во-первых, сегодня вечером ты и так будешь зрелищем. Как насчет компромисса? Подгони под себя, и, если оно тебе не понравится, я не буду заставлять тебя его надевать. Звучит достаточно разумно?

Губы Сильвии сжались в улыбку.

— Хорошо. Думаю, я могу это сделать. — Она смотрит на беспорядок, который навела на кровати. Аккуратно отложив платье, она собирает кучу одежды и укладывает ее обратно в чемодан. — Ну вот, теперь тебе есть где присесть.

Я борюсь с желанием улыбнуться, усаживаясь на свободное место рядом с двумя другими подарками, ожидающими ее. Сильвия проскальзывает в ванную и осторожно закрывает дверь. Спустя некоторое время она снова открывает ее.

Когда она робко выходит в спальню, у меня пересыхает во рту. Я ошеломлен тем, насколько она действительно красива. Сильвия всегда была хорошенькой, но она скрывала свои изгибы скромной одеждой и обычно не заморачивалась с прической и макияжем. Но это платье подчеркивает ее тело во всех нужных местах.

Ее длинные стройные руки выставлены на всеобщее обозрение, а халтер с вырезом на шее опускается так низко, что почти достигает пупка. Ткань идеально обнимает бедра, демонстрируя ее плоский живот, а затем свободно ниспадает до пола. Струящаяся ткань почти скрывает разрез, который доходит до верхней части бедра.

Затем она делает шаг вперед. На мгновение появляется вид на ее длинные, великолепные ноги, а затем они исчезают под тканью для следующего шага. Я не могу сдержаться. Я издаю тихий свист, разглядывая ее с ног до головы.

Сильвия прижимает ладони к своим румяным щекам.

— Не слишком ли? — Спрашивает она. Затем она поворачивается, чтобы показать мне спину.

Или, лучше сказать, отсутствие таковой.

От места соединения халтер-топа на шее и до восхитительных ямочек на спине ее кожа выставлена на всеобщее обозрение. Ткань облегает ее круглую попку ровно настолько, чтобы показать мне ее округлость, а затем спускается к ногам.

— Оно идеально, — заверяю я ее, поднимаясь, чтобы сократить расстояние между нами.

Сильвия поворачивается как раз вовремя, чтобы понять, что я стою прямо за ней, и задыхается, когда мои руки обхватывают ее лицо и я украдкой целую ее. Поцелуй короткий, но все равно, когда я отпускаю ее, у нее перехватывает дыхание, и это разжигает во мне огонь, который трудно игнорировать.

— Так ты будешь его надевать? — Спрашиваю я. Я не хочу давить слишком сильно, но, черт возьми, я хочу смотреть на нее в этом наряде всю ночь напролет.

— Да. Спасибо. Мне нравится. — Она сияет на меня.

— Хорошо. Тогда пришло время для следующего подарка. — Я протягиваю ей вторую по величине коробку с волчьей ухмылкой.

На этот раз она без колебаний вскрывает коробку, откидывает крышку и обнаруживает босоножки из лакированной кожи с потертыми краями.

— Они великолепны!

Надев, она задирает подол платья и демонстрируя их, оказывается в опасной близости от того, что она не хотела бы, чтобы я увидел. А они чертовски сексуальны. Ее ноги, я имею ввиду.