Солнечное Настроение (ЛП) - Грей Дианна - Страница 36

Я пожал плечами.

— Возможно. Я не знаю.

— Давай сделаем это. Это не повредит, — она повела меня к проходу.

Пока мы шли, она увлеченно рассказывала о своих любимых безглютеновых и безмолочных закусках. Я слушал, молча наблюдая за ее разговором. О чем бы ни говорила Наоми, прерывать ее было бы стыдно. Она могла бы прочитать пятичасовую лекцию о росте непереносимости лактозы, и я бы с радостью уделил ей все свое внимание. Послушать ее выступление в стриме было не сравнить с тем, что я услышал лично.

— Конечно, мы возьмем и это, — Наоми взяла несколько коробок с печеньем моей любимой марки. — Нельзя забывать и о чипсах Sun Chips. Садовая сальса, верно?

Я поднял бровь.

— Да, точно… Я удивлен, что ты вспомнила. Ребята до сих пор думают, что я люблю "Chex Mix".

Наоми улыбнулась. Возможно, мне показалось, но я уловил в ее глазах некоторую застенчивость. Она отвернулась, прежде чем я успел это подтвердить.

Мы пошли дальше по проходу. Наоми делала большую часть выбора, а я кивал в знак согласия. В конце концов я набрался смелости и спросил,

— Не хочешь ли ты прийти на нашу игру на следующей неделе? Это первая игра в сезоне, и было бы здорово, если бы ты болела за нас на трибунах.

Ее глаза загорелись. Она вернулась к тележке, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не прикоснуться к ее щеке и не почувствовать вкус ее сладких губ. Ее рука снова заняла место на руле, и внешний край ее ладони коснулся моей. Мы целовались, ради всего святого, но одного этого легкого прикосновения было более чем достаточно, чтобы я потерял голову.

— Я бы с удовольствием, — сказала она. — Я все равно не пойму, что, черт возьми, происходит. Вы все так терпеливо пытаетесь меня научить, но ничего не получается. Наверное, будет лучше, если я испытаю это на собственном опыте. Может быть, мне стоит посмотреть какой-нибудь документальный фильм, чтобы подготовиться? Понимание истории чего-либо всегда дает прочную основу.

Я наблюдал за тем, как она, размышляя, постукивает указательным пальцем по нижней губе.

— История хоккея — это интересно, но для того, чтобы наслаждаться игрой, предварительные знания не нужны, — заверил я.

— Предварительные требования меня не волнуют. Мне нравится проходить лишнюю милю. Именно поэтому я хорошо разбираюсь в мелочах. Я собираю случайные факты о вещах, которые мне не нужны.

От ее решительного выражения лица мне захотелось поцеловать морщинку на ее брови. Я практически видел, как крутятся ее колесики, вписывая еще одно дело в ее плотное расписание.

— Тебе не нужно усиленно заниматься, — сказал я, надеясь, что она не будет перегружать себя.

Наоми махнула рукой.

— Я знаю, что это не жизненно важно, но я хочу учиться. Когда я встречаю кого-то нового, и он увлекается чем-то, о чем я ничего не знаю, я стараюсь узнать, как можно больше. Особенно если человеку это нравится. Ты любишь хоккей. Я считаю, что это помогает ускорить процесс знакомства с человеком, если ты понимаешь то, что он любит.

Я замер. Это было, наверное, самое доброе, что я от кого-то слышал. Наоми продолжала, даже не заметив, как меня тронул ее интерес.

— Если ты готова поделиться, я бы тоже хотел узнать больше о том, что ты любишь, — сказал я.

Она остановилась, сканируя полки в поисках пакетов чипсов для вечеринок.

— О… э-э…

— Это было неправильно?

— Нет, нет. Просто я этого не ожидала.

— Почему бы мне не быть любопытным к тому, что ты любишь?

— Не знаю. Обычно все вопросы задаю я. В большинстве случаев дружбы или отношений, кстати. Я придумываю темы или планирую время, которое мы проводим вместе.

Я неодобрительно наморщил лоб.

— Значит, ты привыкла к тому, что люди не отвечают тебе взаимностью? Не помнят твою любимую марку чипсов или не изучают твои интересы.

Она сдержанно рассмеялась.

— Наверное.

— Похоже, ты общаешься не с теми людьми — сказал я.

— Не знаю. У каждого своя роль, верно? Это как ты и ребята.

— Как это?

К этому моменту мы уже перестали идти к выходу. На другом конце было всего несколько человек, поэтому никто из нас не стеснялся мешать более активным покупателям.

— Линкольн — это энергия. Если бы не он, вы, ребята, наверное, проводили бы большую часть выходных дома. Сэм держит вас на контроле и подотчетен. Хенрик — реалист. Он честен и не позволяет никому забывать о том, кто он есть.

Я кивнул в знак согласия.

— А я?

Она улыбнулась.

— Ты — ворчун, который напоминает всем, что нужно думать за себя.

— Похоже, я бунтарь, — пошутил я.

Она рассмеялась.

— Ты не такой, но в этом нет ничего плохого. Я никогда не встречала такого человека, как ты. Поэтому мне не терпится узнать больше.

Она вздохнула. Он был едва слышен и прозвучал так, будто она долго сдерживала его.

Я наклонился ближе, и она последовала моему примеру. Мои пальцы провели по тыльной стороне ее ладони. Когда мои губы оказались в нескольких сантиметрах от ее губ, она издала негромкий одобрительный гул. Я не планировал делать это снова, пока мы не поговорим обо всем. Пока мы не поговорим о том, кто я на самом деле, чего я хочу и что это значит для нас. Но когда наши рты соприкоснулись, я был готов. Неловкость, оставшаяся после нескольких дней избегания друг друга, исчезла. Мы целовались так, словно наше время было на исходе, и, возможно, так оно и было. Может быть, это все, что я когда-либо получу — маленькие, украденные мгновения. Мой желудок скрутило от этой мысли, потому что этого было недостаточно.

— Прошу прощения? — перебила нас маленькая девочка.

Наоми мгновенно отпрянула от меня. Я проглотил раздраженный стон.

— Прости, да? — голос Наоми звучал высоко, она улыбалась, глядя на прерванный разговор.

Ребенку было не больше семи лет.

— Не могли бы вы достать это для меня? — она указала на пачку хлопьев с сахаром на верхней полке позади нас.

Я схватил коробку.

— Вот, пожалуйста.

Она указала на другую коробку.

— И эту тоже.

Хорошо…

Я потянулся к ее следующей просьбе. Когда она жестом указала на третью коробку, я не удержался и спросил:

— Ты уверена, что твои родители хотят, чтобы ты ела весь этот сахар?

Ее щеки покраснели, а губы растянулись в забавной ухмылке, когда она приняла последнюю коробку.

— Нет, но я плачу, поэтому они дают мне его.

Я поднял бровь, а Наоми разразилась смехом, когда девушка захихикала. Мы смотрели, как мини-мастер-манипулятор уносится вдаль по веселой дороге.

— Невероятно, — пробормотал я.

Наоми все еще смеялась и сказала:

— Да ладно. Наверное, нам нужно ускориться. Очереди на кассу будут становиться все длиннее, чем позже.

Я кивнул, с сожалением соглашаясь. Наоми, казалось, не была заинтересована в том, чтобы вернуться к тому положению, в котором мы находились раньше. Она даже переместилась на передний край тележки. Она все еще продолжала говорить, но держалась на расстоянии, так что мы не были настолько близки, чтобы снова соприкоснуться. Я слушал, изо всех сил стараясь не убедить ее отказаться от похода по магазинам. Сегодня была та самая ночь. Она должна была узнать о Миде, а я должен был показать ей, что могу быть не просто ворчуном.

— Вот ты где, — Хенрик незаметно проскользнул обратно в дом. — Готов к тренировке?

Я уединился в углу гостиной. Музыка была слишком громкой, благодаря колонкам Сэма. В доме было слишком много народу, благодаря гибкому списку приглашений Линкольна. Здесь было больше, чем местных жителей. Казалось, что в доме тесно всем и каждому. Мы заклеили верхний этаж полосками рождественской оберточной бумаги, которую Наоми нашел в гараже. Это на несколько минут отвлекло людей от второго этажа. Но с моего места было видно, что кто-то прорвался. Оберточная бумага была выброшена и растоптана под ногами.

Хенрик почувствовал мое настроение и жестом указал на мою чашку.