Прикосновение (СИ) - Галл Юлия - Страница 69

— Выгоню его! Домой! Пусть от матери на свою границу сбегает!

— С чего вдруг?

— Я его помощником взял, а он уже неделю на плацу пропадает. Зурб только вечером отмашку дает, что живой, спать уложили.

— Так, может, и хорошо? Диара рядом с ним ведь? Не этого ли ты хотел?

— У Диары нечеловеческая чувствительность магии. На заставе из-за этого были частые стычки. Она понимала, как надо делать, но ей мешали, потому что не по правилам. Я не против того, чтобы она гоняла Макса, но этот родственник помогает Зурбу гонять младшие классы, а вроде бы как, ко мне на работу нанимался.

— Так ты к Зурбу его ревнуешь? Завидуешь, что он смог мальчишку вдохновить на занятия?

— Если бы это был Зурб, слова бы не сказал. Но он явно перед Диарой выпендриться хочет и тренируется без нее, а вот это уже меня беспокоит.

— Ты так веришь Диаре… Не боишься провала?

— Я слежу за работой Диары еще с границы. Она никогда не подвергнет жизнь людей необдуманному риску. Меня больше беспокоит, что случись чего, эта девчонка на себя весь урон перетянет, спасая этих балбесов.

— Так, может, запретить эксперимент?

— В своем уме? Да тебя Зурб лично загрызет. У него такая уловка на соревнованиях появилась. А ты сам? Ты хоть понимаешь, что, если Дия добьется результатов, это же будет новый рывок в развитии дара и магии?

— Понимаю. Но, судя по количеству травм, просто это не происходит.

— Тебе напомнить? Все боевики — камикадзе. Диара всех своих добровольцев под контролем держит. Отслеживает их потоки и магические перепады. А вот травмы получают те, кто на них насмотрелся и пробует все сделать самостоятельно. Зурб уже дежурства по казармам на год вперед расписал, а эти недоучки все лезут с воплями: «Но у них же получается!», запускают заклинания и после попадают к тебе. Кстати, когда у твоего паренька пробуждение дара?

— Послезавтра. Уже все готово.

— Не хочешь доверить Диаре всю эту процедуру?

— Это все будет происходить под наблюдением курсантов. Диара будет ассистентом. Большего я при ее статусе позволить не могу.

— Понимаю. Зато после она за Макса возьмется.

— А там и с Шаей все решится.

В дверь тихо постучали. Магистры напряглись, но уже через секунду до мужчин донесся голос мастера-наставника.

— Магистр Тредин, мне очень нужно с вами поговорить, — удивленно переглянувшись с целителем, темный махнул рукой, и двери в кабинет открылись. — О, и, магистр Певер, здесь, — мастер вошел, теребя в руках конверт. — Значит, я удачно зашел.

— Что случилось? — целитель определённо уловил смятение в голосе мастера-наставника, а княжеская печать на конверте заставила напрячься.

— Судите сами, — Олирг протянул ему распечатанное письмо. — Но по мне, ничего хорошего.

Глава 47

Генерал Мелдок

«Ничего хорошего» — эти слова навязчиво крутились в голове и в тишине кабинета звучали особенно раздражающе.

— Я не понимаю, — наконец, не выдержал магистр Певер. — Какое он имеет право такое требовать? Я понимаю, что он генерал княжества, родственник светлейшего, но зачем такому человеку вмешиваться в жизнь сироты?

— Он ее отец, — помявшись, сообщил мастер-наставник.

— Двадцать лет назад, — кивнул Тредин, — был скандал с одной дамой, заявлявшей о своей беременности от генерала. Требовала с ним свадьбы, доказывая его отцовство. Князь замял это дело, прислушавшись к уговорам жены. Свадьбы так и не состоялось, но поговаривали, что родилась девочка. Так неужели это она?

— Да, — Олирг забрал письмо со стола темного магистра и пояснил. — Когда она пришла на занятия, меня удивил ее дар, да и фамилия оказалась приметная. Решив узнать, кто она, написал ее бывшей настоятельнице и получил довольно обширный ответ.

— Почему мне кажется, что ответ вас не порадовал? — уточнил магистр Певер.

— Информация оказалась полезной и все прояснила, но понимаете… Тут все сложно, и я после этого ответа категорически возражаю возвращать девушку в монастырь.

— Что она вам рассказала? — вопросил Тредин, поднимаясь и доставая третий бокал. Мастер сначала возмущенно вздернул брови, но, поразмыслив, махнул рукой, разрешая темному налить себе настойки.

— Вы правы. Двадцать лет назад именно мать Шаи стала той дамой, что устроила скандал. Надо сразу признать, женщина была с подпорченной репутацией и частенько утешала военных в своих апартаментах. Так что их связь не сильно-то людей удивила, молодой генерал был холост, горяч, красив. Но не в этом дело. Разбирая детали скандала, выяснили, что такая жизнь даме наскучила, и она решила удачно выйти замуж. А тут как раз подвернулся молодой преуспевающий кандидат. Князь замял скандал, когда ему доказали, что беременность была полностью инициативой дамы. Ей выплатили компенсацию, но генералу в прямом смысле запретили с ней брак, не желая пускать к княжескому двору такую особу.

Генерал пропадал на службе, а дама поняла, что с ребенком она никому не нужна. Ни генералу, ни другим мужчинам. В результате в три года девочку отправили в монастырь. Вы понимаете? В Монастырь! Не в пансион, где бы девочку воспитывали, как благородную леди, а сразу в святой приют. А там детей, кроме нее, не было. Малышку сразу заставили служить. Наказывали за слезы, незнание священных писаний… Это в пансионах всему обучают, а тут… Мать просто привела девочку в ближайший монастырь и бросила ее там, оставив в письме имя отца. Монашки, узнав, кто отец, побоялись избавляться от ребенка. Тем более, когда генерал узнал, что девочка у святых сестер, стал переводить им деньги на содержание. И уже мать-настоятельница не смогла отказаться от такой помощи.

В десять лет Шая вновь встретилась с матерью. Та уже полностью опустилась. Разгульная жизнь, выпивка… я не буду перечислять всего, но в монастырь ее привезли умирать. И, встретив там свою дочь, она стала проклинать ее, обвиняя в своем падении. Настоятельница была в гневе. Крики и вопли больной тревожили весь монастырь, а девочка, узнав, что умирающая ее мать, пробудила дар целительницы, чтобы спасти её. Может, ей бы это и удалось, но настоятельница не позволила Шае прикасаться к ней. Решив, что скверна матери может передаться дочери.

Я понимаю, монастыри в своих традициях порой перегибают палку, но то, как воспитывали Шаю, считая ее плодом греха и обмана… Я категорически против, чтобы ее туда возвращали, и я не позволю вам это сделать!

— Смело, — хмыкнул Тредин, — еще пара таких выступлений, и вы потесните меня в звании темного.

— Все шутите, магистр. Но я серьезен. Шаю просто использовали, как магического донора. Ей давали задания, ничего не объясняя, и случай с рунами только доказал это. Я общался с девочкой. Все, что она знает, это были ее стремления, вопреки воспитанию наставницы.

— Но почему? — не выдержал целитель.

— Светлый дар такой силы — редкость, — заметил Тредин, лучше остальных понимая коварство людей. — Получить в свои руки такой источник, за который тебе еще и доплачивают. Кто бы отказался⁈

— Но она не стала забирать Шаю! Даже намекнула, что девушке некуда больше возвращаться.

— Просто эмоции и злость, что ее обвели вокруг пальца. Вспомни. В кабинете у тебя были две беглянки, но магистр Клерос так себя не вел, а возвращать Диару домой у него было больше причин.

— Больше? — нахмурился наставник.

— Диара — Светлый Дух Границы. Одно ее присутствие вдохновляло солдат и помогало справляться с отравой Проклятых. Я это видел.

— Но все же дал ей рекомендательное письмо, — заметил Певер.

— Да. Потому как видел, какие рамки ей там ставили. Ей была нужна свобода, смена обстановки.

— Видимо, так же решила и княгиня, когда посетила обитель и случайно встретила Шаю, — заметил Олирг, возвращая всех к теме разговора. — О рекомендательном письме наставница ничего не знала, как и о беседе светлейшей с девушкой.

— Не понимаю. Княгиня, получается, хотела, чтобы девушка покинула обитель, а ее отец хочет вернуть ее обратно. Почему?