Юлия Данзас. От императорского двора до красной каторги - Нике Мишель - Страница 45

31 марта 1932 г. она вновь пишет Екатерине Пешковой, которая, несомненно, не получила ее письма:

В Москве Данзас скрывалась у Екатерины Пешковой. Юлии удалось при ее посредничестве встретиться с Горьким, которого его секретарь Петр Крючков (у Бурмана он назван Кузьминским) изолировал от внешнего мира, контролируя всю его переписку (входящую и исходящую), фильтруя просьбы о встрече и присутствуя при всех визитах. Чтобы свободно поговорить с Юлией, Горький прибегнул к хитрости: он назначил ей день, когда было известно, что Крючков будет отсутствовать, а его заместителя удалил, послав отнести «срочные» исправления для статьи.

У нас мало сведений о деятельности Юлии после ее освобождения в январе 1932 г. и до ее отъезда в Германию в марте 1934 года. По ее письмам к Е. П. Пешковой и М. Горькому мы знаем, что в 1932‑м она провела четыре месяца в Грузии «без помещения, без питания, без денег» (на Сакарской виноградной опытной станции) и что пропала вся ее «былая бодрость». «В сентябре 1932 года при посредничестве Е. П. Пешковой и с помощью письменной поддержки Горького Данзас смогла выбраться с Кавказа»[52]. Она бьется в поисках заработка и в 1933 г. стала заведующей канцелярией одной из больших автобаз Ленинграда. Но «я не нашла себе жилплощади и кочую по диванам у знакомых уже 11 месяцев!» Она работает «из последних сил» и хотела бы найти работу переводчицей[53].

В Ленинграде Юлия повидала доминиканца отца Амудрю, кюре церкви Нотр-Дам-де-Франс. Он объяснил ей, что ее постриг (25 марта 1922 г.) не был каноническим, что она была «ни рыба ни мясо» и он принял ее терцианкой в доминиканский орден под именем сестры Екатерины[54]. Юлия вошла в контакт с православным епископом, которого привлекал католицизм[55]. Лагерь ее так и не «перевоспитал»… В конце 1933 г. по Ленинграду прокатилась новая волна арестов католиков, и Юлия вместе с отцом Амудрю упоминается в материалах обвинения: «В декабре 1933 г. в Ленинграде была ликвидирована контрреволюционная католическая организация, руководимая отцом Амудрю, гражданином Франции, и его ближайшей помощницей, русской монахиней Данзас Ю. Н. Организация являлась „филиалом всероссийской католической организации“, руководимой католическим епископом Невё, атташе при посольстве Франции в Москве, и вела конрреволюционную деятельность по указаниям московского центра»[56]. Прежде чем в августе 1935 г. отец Амудрю, 28 лет проживший в России, был вынужден покинуть СССР, епископ Невё тайно рукоположил его епископом[57].

В июне 1932 г. польская дипломатия стала предпринимать «шаги для окончательного освобождения» Юлии Данзас в рамках обмена 18 польских священников[58]. Записка на французском языке без подписи (Рим, 3 июня 1932 г.) из Ватиканского архива Комиссии «Pro Russia» подтверждает участие М. Горького, Е. Пешковой и польской миссии в Москве в хлопотах об освобождении Ю. Данзас:

15 августа епископ Невё написал: «Вдобавок польская папская миссия добилась досрочного освобождения мадемуазель Данзас, мадам Абрикосовой[60] (по моей просьбе) и еще одного человека»[61]. К дипломатии добавили финансовые средства: брат Юлии, Жак, эмигрировавший в 1918 г., в то время музеолог в Берлине, должен был выплатить «выкуп» в размере 20 000 франков[62]. Видимо, именно на это «предприятие» брата Юлия и намекает в письме к Екатерине Пешковой, участвовавшей в переговорах, длившихся восемнадцать месяцев[63].

В начале марта 1934 г.[64] пережившая ГУЛАГ терцианка доминиканского ордена приехала в Берлин.

VII. Во Франции: советолог и специалист по истории русской религиозной мысли (1935–1939)

По приезде в начале марта 1934 г. в Германию, где ее принял брат Яков, Юлия написала на французском языке три важных документа: