Только наоборот - Рин Эля - Страница 6

– Отличный план, – согласился Сигизмунд. – Только давай сначала поймем, как и где мы будем их искать без магии. Когда ни по тайной тропе не пробраться. Ни на изнанку города не выбраться. Ни фейсконтроль не пройти. Ни компанию помощников не собрать.

– Люблю неразрешимые задачи, – улыбнулась я. Но не очень искренне.

Глава 3. Обстоятельства как преодолимые, только наоборот

– Каковы наши активы? – спросил Сигизмунд, отхлебнув молока из стакана, и откинулся на спинку кресла. Ни дать ни взять – настоящий председатель совета директоров в какой-нибудь человеческой корпорации. Та же стать, то же выражение лица, тот же тон. И такое чувство собственного достоинства, что хоть на хлеб его намазывай.

Я посмотрела на историю звонков в телефоне. Конечно, я уже позвонила всем, кому стоило, и один абонент был слишком далеко, а второй и вовсе недоступен.

– Может, начнем с пассивов? В человеческой ипостаси у меня две близкие подруги. Одна сейчас в кругосветном круизе. Вторая где-то в Азии, бродит по развалинам древних городов и изображает Индиану Джонса. Так что на их помощь можно не рассчитывать. Учитывая, что твоя любимая жена сейчас с ней, это особенно печально.

Сигизмунд поморщился:

– И ведь я сразу сказал, что не одобряю эту их поездку!

– Кто ж знал, что так дело обернется, – пожала я плечами. – Мои остальные контакты среди людей – это просто знакомые или сетевые приятели. Мы можем рассчитывать на какие-то мелкие одолжения, но не более того. Можно было бы привлечь к делу ведьминский ковен, но без магии я на них не выйду. Так что вычеркиваем.

– Так же, как и мои связи с сообществом городских эльфов, домовыми и собственным родом, – отчеканил Сигизмунд. – Часть из них в человеческой ипостаси я просто не способен заметить, даже если они пройдут у нас под носом. А другим просто не готов показываться… в таком виде.

– Угу-угу, – протянула я. – Интересно, насколько критичной должна стать ситуация, чтобы ты поступился этим своим… хм, нежеланием глупо выглядеть в чужих глазах?

Сигизмунд одарил меня таким взглядом, что, будь на моем месте обычный человек, а не ши, тот бы уже вовсю прятался за креслом, трясясь от ужаса и пытаясь не отсвечивать.

– Сразу видно, какие ши возвышенные, поэтические и бесконечно далекие от реальной жизни существа. Как говорится: много критики, ноль в политике, – усмехнулся он. – Некоторые существа в правящих родах волшебного мира только и ждут, когда их противник… скажем так, оступится. А потерять связь с магией и превратиться в человека – это более чем оступиться. Если некоторые из моих врагов узнают об этом, последствия могут быть настолько ужасны, что в вопросе жизни и смерти я выберу смерть.

– Ты так просто об этом говоришь?

Сигизмунд поднял бровь:

– А как иначе?

– Даже не знаю. Мне всегда казалось, смертные существа должны ценить жизнь.

– Я ведь отвечаю не только за себя. Я отвечаю за город и большую часть живущих в нем волшебных существ. А еще за вот этих вот оболтусов, – он кивнул в сторону Карла. – И за спокойствие людей. Если враги прознают о моей слабости и начнется раздел сфер влияния, это принесет жителям Петербурга гораздо больше бед, чем… – он хмыкнул и провел ребром ладони себе по шее.

Я медленно выдохнула.

Отрадно, когда в тяжелый момент жизни оказываешься в одной лодке с таким обстоятельным и мудрым мужчиной… то есть котом. С железными нервами.

Печально, что он ставит интересы государства выше своих… а уж о твоих и говорить не приходится.

– Думаешь, тролли и эльфийские владыки никому не разболтали о тебе? – с опаской спросила я.

– В эльфах я уверен. Насчет троллей… – Сигизмунд задумался. – С одной стороны, их словам мало кто поверит. С другой стороны…

– Понятно, – кивнула я. – То есть сначала мы к эльфам в Шуваловский парк. За информацией. А потом в Выборг. Возможно, убирать ненужных свидетелей. При этом в любой момент мы ожидаем начала информационной войны в связи с твоим… исчезновением. Надо бы понять еще, как ее не пропустить.

– Кек, – сказал Карл.

– У нас есть максимум две недели, – сообщил Сигизмунд. – В середине августа я должен отправиться с официальной делегацией в подземный мир. Если я там не появлюсь…

Угу. Кажется, у нас появился еще и тайм прессинг. Вот только его для веселья и не хватало.

Дождавшись момента, когда Сигизмунд ушел – нет, не ушел, а величественно удалился – в ванную, я подсела к чайке на кровать.

– Очень неважный, – прошептала я, – но при этом очень важный вопрос.

– Кхх? – удивился Карл.

– Кто. Надевал. На меня. Пижаму?

Чайка не ответила ничего. Просто сделала глазами вот так: блым-блым.

– Повторяю для самых непонятливых. Кто снимал с меня одежду и надевал пижаму?

Молчание вновь стало мне ответом.

– Так, – пригрозила я. – Либо ты срочно мне все рассказываешь… то есть показываешь. Либо твоя будущая жизнь становится очень скучной.

– Ккке?

– Потому что проведешь ты ее без хвоста.

– Ка-а-а-а!!! – Карл попытался от меня сбежать, но не тут-то было. Я ухватила его и мигом запеленала в покрывало, оставив снаружи только голову. И прищурилась. И сурово посмотрела чайке в глаза. На секунду мне показалось, что я переборщила, и сейчас у бедной птички все перья от ужаса вылезут и голос пропадет окончательно, но нет. Зажмурившись, Карл выпростал одно из крыльев из покрывала и показал куда-то в окно.

– Это был ветер небесный?

Чайка помотала головой. То есть нет.

– Шаловливое облачко?

Нет.

– Карлсон, который живет на крыше, дикий, но симпатичный?

Карл сглотнул и выпучил на меня глаза.

– Ладно, проехали. Сильф?

Нет.

– Юный любитель промышленного альпинизма?

Не знаю, откуда это вообще пришло мне в голову.

Но Карл неожиданно кивнул.

Пришло время мне удивленно таращить глаза.

– Так. Стой. То есть нас было пятеро? Прям вот в материальном виде?

Карл посмотрел в потолок и художественно покрутил клювом. Потом стал истошно вопить и рваться из покрывала.

– Что тут происходит? – пророкотал Сигизмунд, и я от неожиданности уронила сверток на кровать, Карл мигом выпутался и коротенькими неверными прыжками ушел к двери. Потом повернулся ко мне, развернул крыло и продемонстрировал жест, который можно было истолковать только как «ща, все покажу». И поманил к себе фею.

Далее мы с Сигизмундом пронаблюдали короткую, но полную драматизма пантомиму. В ходе нее Карл протащил фею за крыло от порога до середины комнаты и попытался ее по-молодецки закинуть на люстру – в чем не преуспел и уронил ругающееся зеленое существо себе на голову. Потом подошел ко мне и потянул за край балахона. С показательно смущенным видом. Затем потыкал клювом в рукав пижамы и сделал вид, что меня одевает. Возвел глаза к небу. Проникновенно вздохнул. А потом бросился к окну, обернулся на нас с трагически-романтическим видом, махнул крылом и художественно выпал на балкон.

– Мать сыра земля, – прокомментировала я.

– Что? – поднял бровь Сигизмунд.

– Гравитация, говорю. Беспощадная тварь. А если бы там балкона не было?

– Кек? – в окне появилась голова Карла. Очень гордая голова.

– Ты поняла, что он хотел сказать? – Сигизмунд нахмурился и потер переносицу.

– Если я правильно поняла, то у нас был свидетель… точнее, непосредственный участник шоу. В квартиру Инны нас прибыло пятеро. И пятый этот… юный промальпинист. Ушел через окно в ночь глухую.

Немного поразмыслив, Сигизмунд сжал зубы и просто стукнул кулаком по столу. Стол жалобно крякнул и развалился на две части.

– У меня конструктивное предложение, – сказала я, когда чайка и фея перестали наконец наперебой икать и вскрикивать от страха. – Давай в следующий раз ты сломаешь что-нибудь менее дорогое?

– В смысле? – возмущенным голосом отозвался Сигизмунд.