Только наоборот - Рин Эля - Страница 8

– Не соизволите ли вы поставить меня обратно на землю?

Видимо, обалдев от такого возвышенного оборота речи, Сигизмунд соизволил.

– Спасибо, – поблагодарил Евгений, поводя плечами и поправляя воротник. – Алла, я на самом деле очень рад, что ты пришла, думал, ты забудешь, и звонил, чтобы напомнить…

– О чем забуду?

– О том, что я пригласил тебя на декламацию стихов. Я позавчера об этом писал, и вчера, чтобы уточнить место и время. Правда, ты не ответила.

Я потерла виски. О, небо! Мы ведь просто проходили мимо. И ждали, пока светофор загорится зеленым, и я смотрела на выступающих поэтов, даже не слушая их голоса, а этот возвышенный Евгений решил… О-о-о. Как там говорил Сигизмунд? Как все запущено.

– А этот… внушительный мужчина, – Евгений покосился на Сигизмунда. – Он тебе кто?

– Он мой друг, – коротко ответила я. – А почему ты вообще решил, что вправе задавать такие вопросы? И почему мы, кстати, на «ты»?

– Так на форуме же вроде на «ты» общались… – стушевался Евгений. – А спрашиваю в надежде, что твое сердце не занято.

– Мое сердце? – я не выдержала и расхохоталась. Вот теперь абсурд сегодняшнего дня стал полным. Нет, не то чтобы за мной раньше не пытались ухаживать человеческие мужчины. Иногда это бывало даже забавно. И приятно, м-м-м. Местами. Но, обладая магией, я в любой момент могла заставить их себя забыть или хотя бы отвести глаза, чем успешно пользовалась – когда мне надоедали людские реверансы, эмоции и чувства. Но надо же было случиться так, что именно сейчас, когда магии не стало, появился очередной обожатель.

Евгений закусил губу:

– О да, я понимаю, что это звучит смешно. Мы ведь ни разу не виделись раньше…

– И позже тоже не увидимся…

– Но сегодня судьба нас свела, – твердо проговорил он. – Прочитав твои стихи, я почувствовал… – вот сейчас по всем правилам повествования он должен был сказать «родственную душу». Но нет. – Почувствовал, что у нас могут быть схожие интересы.

Ладно. По крайней мере, не совсем романтик-без-крыши. А то знаю я таких. На первый взгляд нормальные, а потом и оглянуться не успеешь, как тебе уже посвятили роман в пяти частях с прологом и эпилогом и настоятельно приглашают знакомиться с родителями.

– И какие же стихи навели тебя на эту мысль? – я подняла бровь и приняла показательно скептический вид. Признаюсь, имелось у меня несколько аккаунтов, с которых я выкладывала в Сеть собственное творчество. Даже у ши бывают невинные человеческие хобби. Хотя, признаться, авторы и критики за последние пару веков измельчали. То ли дело поэтические салоны девятнадцатого века, посещая которые можно было разжиться не только листком с проникновенными строками, написанными в твою честь, но также смертельной дозой стрихнина, отравленной иголкой в спину или даже стилетом под ребро. О, эти бледные юноши со взором горящим и вдохновенные девы! Они давали сто очков вперед современным «беззубым» сетевым троллям.

Евгений улыбнулся:

– Те самые, которыми ты играла на рэп-конкурсе. Про битые стекла, что режут небо, и про парня, гуляющего по водосточным трубам и ребрам домов.

– И что же в них такого прекрасного?

– Всё. Еще я нашел спрятанный в паузах бит, – и он фальшиво насвистел нездешний мотивчик, который я и вправду вплела в текст. И который человек без чувства ритма, наслушанности и литературного образования вряд ли заметил бы.

Оу. О’кей. В этот момент Евгений заработал пару очков. Потому что большинство комплиментов я традиционно получала за искусственные красивые поделки, а вот хулиганские песни и речитативы с рваными «краями» и нечеловеческой логикой обычно ругали. Как-то даже расхотелось бросать Евгения с моста. Пожалуй, воспользуюсь подарком судьбы по-другому.

– Скажи, – протянула я задумчиво. – Ты на машине? Или…

– Нет, – качнул головой Евгений.

– Жаль.

– Но есть же каршеринг. – Он вытащил из кармана телефон. Тот самый, который должен был из-за моего проклятия упасть и разбиться. И сейчас наглядно демонстрировал, что ши без магии – это все равно что нормальная ши. Но не совсем. Потому что без магии. – Как раз за углом есть машина.

– Подвезешь тогда на Парнас? – проговорила я, рассеянно глядя на стремительно темнеющего лицом Сигизмунда. И чайку, которая вцепилась в его шею и что-то беззвучно орала. – Раз уж речь зашла о поэзии.

– Конечно, – засиял Евгений. – Рад помочь прекрасной даме и ее… – тут он ревниво покосился на Сигизмунда. – …Кхм, спутнику.

– Руки только к ней больше не тяни, – рыкнул его котейшество и демонстративно поиграл мускулами.

– Это вам, в первую очередь не мешало бы научиться держать себя в руках в приличном обществе, – Евгений вздернул подбородок и наставительно погрозил пальцем. – И не тянуть эти самые РУКИ к чужим воротникам. Там же… хм, ручная вышивка!

В этот момент Карл допрыгался и шлепнулся на тротуар с плеча буквально окаменевшего Сигизмунда, а я поняла, что поездка будет просто незабываемой.

– Ты зачем вообще этого поэта приваживаешь? – прошипел мне на ухо Сигизмунд, пока мы шли к машине.

– Затем, – ответила я.

– А подробнее?

– Затем, что он всю дорогу будет смотреть на меня, слушать меня и думать обо мне. Поэтому вам можно расслабиться. Отвлечение внимания – идеальная маскировка.

– Хм, – Сигизмунд сощурился и посмотрел на меня взглядом бабули, которая думает, отпускать ли любимую внученьку в ночной клуб.

Я не выдержала и хихикнула.

За что получила еще более строгий взгляд.

Тем временем Евгений с победным возгласом ринулся к круглоглазому «Дэу Матизу». Обтер рукавом зеркала и гостеприимно распахнул двери.

– Прошу! Карета подана!

Тут Карл, которого Сигизмунд минутой ранее поднял с асфальта и теперь заботливо нес на руках, встрепенулся и вновь заверещал.

– У него что, клаустрофобия? – хмуро спросила я.

– Не знаю, – поморщился Сигизмунд и потер ухо. – Да прекрати ты!

– А можно погладить птичку? Такая милая! – Евгений потянулся к Карлу, тот взбрыкнул ногами, вылетел из объятий Сигизмунда и снова грохнулся на тротуар. Я тут же автоматически сделала шаг назад, ибо чайка в истерике – это бомба ускоренного действия. И от этого урагана бьющих крыльев, пинающихся ног и хаотично дергающегося во все стороны клюва лучше держаться подальше. Сигизмунд повторил мой маневр, а вот господин поэт, очевидно, этой жизненной мудростью не обладал. Потому что присел на корточки и потянулся к Карлу с умильным:

– Тю-тю-тю!

Еще бы «ми-ми-ми» сказал, в самом деле. Интересно, сколькими царапинами дело кончится? И способна ли вот эта поэтическая личность стойко терпеть боль?

Однако вместо того, чтобы трепыхаться и наносить Евгению телесные повреждения разной степени тяжести, Карл прочистил горло, издал скорбный вопль и замер неподвижно.

– Это он сознание потерял? – Евгений виновато обернулся на Сигизмунда. – Простите, я не думал, что ваша птица такая чувствительная и до потери сознания боится чужих.

Сигизмунд смерил его уничижительным взглядом, поднял Карла и полез в машину. Понаблюдав за его попытками устроиться на переднем кресле, я задумчиво сказала:

– Кажется, авто не твоего размера. Может, назад переберешься?

– Чтобы ты с незнакомым мужчиной рядом сидела? – возмутился Сигизмунд. – Ну уж нет.

– С каким это незнакомым? – тут же встрепенулся Евгений, который тоже все никак не мог уместить длинные ноги так, чтобы не запутаться в педалях. – Мы же только что познакомились. Это лично. А в Сети мы уже давно знакомы! Я даже по имени представлялся.

– Может, поищем другую машину? – вздохнула я. – Эта явно нам… э-э-э, не по росту.

– Она была единственной в центре, – сказал Евгений, растерянно глядя, как Сигизмунд пристраивает бесчувственного Карла на приборную панель. – Можно подождать, когда появится следующая, конечно…

– Ладно, едем так. – Я полезла на заднее сиденье. – В конце концов, нам же не на край света надо.