Любовь после никогда (ЛП) - Кингсли Мелани - Страница 13

— Ты такой горячий, — шепчет она, глядя мне в лицо. — Слишком чертовски красив для твоего же блага.

И умнее, чем думают обо мне такие люди, как она. Я научился использовать свою внешность как валюту.

Я держу ее за верхнюю часть тела, медленно толкая ее вниз, пока она не оказывается на спине. Другой рукой я стягиваю с нее трусики и сдергиваю их с ее ног, прежде чем встать между ее бедер и быстро расстегнуть ширинку.

— Это то, чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я.

Я провожу пальцем по ее щели и распределяю влагу по каждой части ее киски.

Джейд облизывает губы, вытягивая голову настолько, чтобы увидеть, как я пачкаю ее пальцем.

— Это всегда то, чего я хочу от тебя. Ты знаешь, насколько ты хорош. — она смотрит на моего члена, затвердевающего до полной мачты, пока она наблюдает. — Делай все, что можешь, — хрипло говорит она, ее лицо краснеет.

— О, это не то место, куда ты готова пойти.

Несмотря на все свое отношение, Джейд не способна справиться со мной. Она и все остальные девушки в клубе, те, кого она нанимает, и те, кто подписывает с ней контракт на выступления перед публикой, только добились своего.

Они понятия не имеют, что такое полностью отдаться себе.

Поскольку я не совсем чертовски глуп, несмотря на свое желание умереть, я достаю презерватив из заднего кармана, где у меня спрятано несколько штук, и рву упаковку зубами. Выплевываю кусок фольги. Раскатываю латекс по длине моего члена и не снимаю одежду.

Баланс сил на моей стороне, и хотя в конце концов я получаю то, что хочу, Джейд получает нечто лучшее: фантазию, воплощенную в реальности.

Ее глаза расширяются, а рот открывается, когда я прижимаю кончик своего члена к ее киске. Я вошел внутрь одним движением, и она задыхалась, ее тело двинулось вперед от удара моего вторжения. Она обхватывает меня ногами за талию, а руки царапают стол, пока не находит опору.

Я не позволю ей прикоснуться ко мне. Не позволю этим бродячим рукам коснуться моей кожи.

Я безжалостен, безжалостно толкаюсь в нее, каждый удар моего таза о ее таз заставляет ее вскрикнуть. Я все контролирую, и для меня это просто еще одно представление — средство для достижения цели.

Что бы было, если бы я мог по-настоящему расслабиться? Все эти цепи, удерживающие меня, исчезли, когда я отдаюсь женщине? Я никогда не думал, что это возможно.

Но я начинаю задаваться вопросом, может ли это быть так. С ней.

Если бы подо мной была Лейла, я бы позволил ей вцепиться ногтями в мою кожу. Я бы довел ее до такой степени, что она будет просить об освобождении. Я думаю, она была бы дикой скачкой, одна из тех животных-женщин, которые слишком запутались, чтобы сдерживаться, и вы знаете, что есть равные шансы прийти или умереть.

Я хватаю Джейд за шею, душа ее, гоняясь за собственным оргазмом. Она прижимается ко мне клитором, меняя положение бедер ровно настолько, чтобы высвободиться, и я следую за ней мгновением позже. Кряхчу, когда проливаю на кончик презерватива.

Через несколько секунд я вылезаю из ее тела, застегиваюсь обратно в презерватив и все такое.

Джейд откашливается и садится. Она вытирает глаза и поправляет юбку. — Ее зовут Лейла Синклер, — говорит мне Джейд. — Она мнит себя Домом и иногда приходит сюда, когда ее собственные сабвуферы не делают этого за нее. Я всегда говорила, что хочу свежего мяса. Хотя она никогда не выступала. Она стала приезжать сюда под видом расследования убийства своего отца. Его звали Дэвид. Дэвид Синклер.

Ее улыбка становится злобной.

— Ты сказала, что у тебя есть новая информация, которую я не найду в Интернете? — я толкаю. За ее улыбкой скрывается нечто большее, чем Джейд показывает.

— Она еще более испорчена, чем ты думаешь. Полагаю, это происходит, когда твою мать изнасилуют. Лейле нужно совсем немного провокации, чтобы выйти из-под контроля. Интересно, несет ли она с собой бремя самоубийства своей матери? Я думаю, это поможет ей хорошо выполнять свою работу. Она работает в девятом участке на Берч-стрит.

Сирота, причем в худших обстоятельствах.

— Все это я могу найти в Интернете, — огрызаюсь я.

— Она так и не поймала убийцу своего отца. Это волнует ее даже больше, чем то, что случилось с ее мамой, — Джейд пожимает плечами. — Это все, что у меня есть.

Я выхожу из клуба всего на шаг впереди того места, где находился, когда пришел.

Годы он был в могиле. Прошли годы, а Лейла все еще пытается найти его убийцу и, возможно, искупить болезненное начало своей жизни, как будто это ее вина, что она такая, какая есть.

Вернувшись в свою квартиру, я сижу на краю кровати с парой кожаных журналов. Полагаю, это мой собственный больной и извращенный способ покаяния, потому что я сохранил имена умерших, увековеченные на бумаге.

Я знаю, что лучше не думать, что это каким-то образом освободит меня от их убийств, поскольку именно так запомнились все эти жертвы. По тому, как они были найдены.

Не то чтобы чувство вины когда-либо было слишком сильным. Большинство из них заслуживали смерти.

Я не помню, как убивал отца Лейлы Дэвида Синклера, и его имя ничего не значит. У меня нет записей с фамилией Синклер. Хотя по большому счету это ничего не значит.

Я выпрямляюсь, и дневник выскальзывает из моих рук. Был ли ее отец каким-то куском дерьма, который я подобрал, чтобы другой занял его место?

Я узнаваем. В Империя-Бэй есть всего несколько других жнецов, и ни один из них не столь известен, как я. Я не оставляю своих жертв так, как, по словам Джейд, нашел Дэвида Синклера. Но в первые дни я был неряшливым. Может быть…

Но нет.

Кто еще работал на Бродерика в то время? Кто мог нанести ему удар и оставить зажигалку?

Солнце прорывается в окна квартиры, и я больше не продвигаюсь вперед. Если фамилия Лейлы отличается от его, я ищу еще раз. В моем списке Дэвидов вообще нет. Это дает мне уверенность, что я в этом не участвовал.

Кто еще мог оставить на месте происшествия зажигалку, если я единственный жнец, имеющий к ним доступ?

ВОСЕМЬ

Лейла

У меня трясутся руки, когда я набираю ключевые слова для поиска в Интернете на рабочем ноутбуке. «Жнец» + «Бродерик Стивенс» + «Синдикат черного рынка». Как будто на этот раз что-то волшебным образом появится, чего не произошло в последний раз, когда я проверяла пять минут назад.

Вот скрещиваю мысленные пальцы, я получу доступ к рабочей базе данных.

Впервые я узнала название наркобизнеса, управляющего этим городом.

Насколько это запутано?

Гнев — это живой и дышащий яд в моих венах. Особенно, когда я не получила результатов, набрав имя, которое, как я думала, он назвал своим: Габриэль Блэквелл.

Я не думаю, что он солгал об этом, хотя у меня нет причин верить ему, кроме интуитивного чувства.

Я не нашла в Интернете даже свидетельства о рождении этого чувака. Мужчина — призрак.

О, есть много людей с таким же именем, но ни один из них не он. Конечно, Тейни знает его только под сценическим псевдонимом Дом Папочка Тор и больше ничего. Она знает только, что с ним все в порядке.

Она не смогла мне ничего сказать, кроме того, что женщины и мужчины выстроились в очередь за углом, когда по слухам он придет в клуб. Они все жаждут частички его.

Это не то произведение, которое мне нужно.

Скорее, это не тот только фрагмент, который мне нужен.

Я барабаню пальцами по рабочему столу. Я хотела бы наказать его за то, что он сделал со мной, за то, что заставил меня проснуться в машине с самой ослепляюще болезненной мигренью в моей жизни, а моего значка и удостоверения личности пропали. Конфисковали вместе с папиной зажигалкой, как будто Габриэль имел на нее какое-то право.

Точно так же он чувствует, что имеет право отговорить меня от поисков.

Ну, черт с ним. Не буквально, конечно. Я бы не прикасалась к нему, если бы в его члене было лекарство от рака.