Любовь после никогда (ЛП) - Кингсли Мелани - Страница 52

Я наблюдаю, как она делает все движения, но когда она протягивает мне кружку, и я делаю глоток, мне приходится изо всех сил не выплюнуть находящееся в ней алкоголь. — Это виски, — задыхаюсь я от удивления.

Она протягивает кружку в притворном приветствии. — Ага.

Я заставляю себя допить остатки пойла из кружки, Лейла делает то же самое. Мы оба, кажется, если не довольны, то смирились с гневным молчанием.

— Я не уверена, что ты хочешь, чтобы я сказала. Тебе не терпится подраться, Габриэль.

Я ужесточаю взгляд. — Ты заслуживаешь одного. Я тоже. — мне хочется огрызнуться на нее, и мне приходится приложить усилия, чтобы сдержаться. Нет смысла нагнетать ее враждебность. Даже когда это было бы проще.

— Ты знаешь. Я должна пнуть твои чертовы яйца прямо тебе в горло.

— Ты так уверена, что я не имею никакого отношения к Джейд, — вот что мучило меня с тех пор, как я последовал за ней в тот офис. — Ты знаешь, что я ее трахнул.

Лейла выглядит так, словно проглотила ведро, полное гвоздей. — Я знаю.

— Откуда ты знаешь, что я не был замешан в этом с ней с самого начала?

Она делает паузу на мгновение, прежде чем пожать плечами. — Моя интуиция, я так думаю. Или, может быть, это заблуждение. Мне хотелось верить, даже после всего…

— Я должен был сделать это правдоподобным. — я не могу устоять перед желанием прикоснуться к ней, провести пальцами по ее руке, и сглатываю разочарование, когда она вздрагивает. — Ты можешь злиться сколько угодно, но Бродерик сам нанес тебе удар. Я реалист. Если я тебя не устраню, то на мое место встанет кто-то другой. Потом еще один. И еще. Невозможно избежать этого, если мы не сделаем все по-моему.

— Ты ублюдок.

— Да.

Это все, что я могу сказать. Мы зашли в тупик, и мы оба понимаем, что из этой ситуации нет другого выхода, кроме двух моих вариантов.

— Будет ли Деван в безопасности?

— Насколько известно Бродерику и Синдикату, ты работала в одиночку. Я не думаю, что сейчас им плевать на кого-то еще.

— Деван никогда в это не поверит, — настаивает Лейла. Она поворачивается и направляется обратно на кухню, но на этот раз ее мотивы не скрываются. Она не беспокоится о кружке и сразу идет за бутылкой дешевого виски, отпивая прямо из нее. — Он никогда не поверит, что меня больше нет. Он только что видел меня.

— Он не может знать, что ты жива, иначе он будет в опасности.

Так или иначе, я никогда больше не смогу прикоснуться к ней, и чем больше времени мы проводим на этой маленькой кухне, тем больше я смиряюсь с этим фактом. Никаких счастливых концов. Определенно не для меня.

Хотя у нее может быть шанс. И она заслуживает этого после всего, что с ней произошло. После этого бардака и такой жизни я заставляю ее броситься в унитаз.

— Хорошо, — говорит она мне наконец. — Если Деван в безопасности, то я ухожу отсюда. Далеко. От тебя, от них. Из всего этого.

Она ломается внутри так же, как и я.

Джейд располагала информацией о своем отце, о его бессмысленной смерти. Никакого смысла. Несчастный случай. Это почти хуже, чем знать, что этот человек был замешан в вещах, находящихся вне его контроля. Хуже, чем осмысленная смерть.

Это что-то значило только для Лейлы.

Для нее нет ответов, и это самое ужасное.

— Кто тогда пойдет вместо меня, мясник? — она выглядит такой усталой.

— Еще одна горячая шлюха, которую я поймал, и которой нужно исчезнуть.

Моя шутка не удалась, и Лейла не смогла выдавить из себя улыбку.

— Я подумал, что это что-то в этом роде.

Я не заслуживаю того, чтобы она думала обо мне иначе, чем я — монстр, убийца. Жнец. Это все, чем я когда-либо был, и в конце этой дороги для меня нет ничего другого. Определенно никакого белого частокола или подобного будущего. Никаких детей. Никаких домашних животных. Мой черный палец с растениями распространяется на все сферы моей жизни.

Но если я смогу сделать это правильно и благополучно вытащить ее отсюда, я буду жить с последствиями всех остальных ошибочных решений и действий, которые я принял.

— Я уеду сегодня вечером. Ехать до тех пор, пока не смогу, а потом брошу машину, — заканчивает она.

— Я позабочусь о том, чтобы у тебя было то, что тебе нужно.

Я допиваю остатки виски, мои пальцы напрягаются, когда я ставлю кружку рядом с ней на стойку. Она делает паузу, дергается, удерживаясь от прикосновений ко мне так же, как я к ней. Она не позволит мне прикоснуться к ней. Я больше никогда не смогу. Это будет мое покаяние за то, что я сделал.

Просто… слишком поздно для нас.

Я тоже тебя люблю.

Я ухожу, не сказав больше ни слова.

Потому что я такой, какой я есть, и она такая, какая она есть, и ей лучше без меня. Меньше всего ей нужно, чтобы я был рядом, чтобы продолжать портить ей жизнь.

Выйдя на улицу, я закуриваю сигарету в переулке за ее домом, втягивая дым в легкие так, как не позволял себе уже много лет. Этот аварийный дым в кармане моего пальто… если это не чрезвычайная ситуация, я не знаю, что имеет значение.

Какой беспорядок. И единственное, что поможет нам обоим выбраться из этого, — это время. Время и я занимаюсь тем, что у меня получается лучше всего: убийством. Это не альтернатива любви, но я никогда не был создан для счастливой семейной жизни.

ТРИДЦАТЬ

Лейла

ГОД СПУСТЯ…

Вы никогда не начинаете свое путешествие, желая новой жизни, потому что желания — это чушь, и из них ничего не получается. Единственный способ изменить ситуацию — это усердно работать и выбраться из сточной канавы.

Бля, кого я шучу?

Все, за что я боролась, ответы, которые я так отчаянно искала, что почти потеряла себя из виду… все впустую. И все для того, чтобы убежать, как маленькая сучка, и спрятаться в тени.

Новая жизнь в новом городе на полпути через всю страну от адской дыры, которую я оставила позади, и я пролежала в постели около четырех месяцев, едва в силах встать. Кто-то с высшим образованием, вероятно, скажет мне, что у меня депрессия или что-то в этом роде, но я не могу позвонить своему старому терапевту.

Я не могу никому позвонить из своей старой жизни , потому что я мертва.

«Лейла Синклер» мертва, а оболочка, которую я таскаю с собой, пуста внутри, так что я вполне могла бы быть мертва по-настоящему.

Моя новая личность открыла членство в спортзале через дорогу от Starbucks. Иногда после особенно изнурительного сеанса мне нравится угостить свою новую личность венти мокко фраппе с добавлением взбитых сливок сверху, потому что я думаю, что женщине, которую я вижу в зеркале в спортзале, это нравится. Она за все сладкое в жизни и за побалование себя. Больше никто в классе не видит пустоты в ее глазах.

Пустота все еще здесь, когда я прихожу домой.

Новая жизнь и счастье все еще ускользают от меня. Но кому-то вроде меня не обязательно быть счастливым. Сомневаюсь, что смогла бы вообще распознать счастье, если бы наткнулась на него.

Тренажерный зал помогает мне справиться с разочарованиями. Я наношу яростный удар по груше и отбрасываю ее назад, когда мои костяшки пальцев пульсирует тупая боль.

Апперкот, левый хук. Правый хук.

Мне просто нужно, чтобы последний живой человек, о котором я забочусь, был в безопасности.

Это единственное, что имеет для меня значение.

И он есть, слава Богу. Я несколько раз проверяла его через внутренний канал, прежде чем поняла, что это поставит его под угрозу, если кто-нибудь когда-нибудь узнает. Однако Деван оплакивал потерю своего напарника. Искренне скорбил, и это разбивает мне сердце.

С другой стороны, с менее напряженным партнером рядом с ним, кажется, у него появилось больше времени для себя, чтобы расслабиться и делать все, что он хочет, в свободное время, не потраченное на поиск потенциальных клиентов для дополнительных дел. Деван и его девушка даже обручились.

Я делаю паузу и хватаюсь за боксерскую грушу, тяжело дыша.

Клянусь, я никогда не думала, что он окажется достаточно мягким для женитьбы. Люди наверняка вас удивят.