Дикий кот (ЛП) - Мэттьюз Белла - Страница 4

Его рот переходит на мою шею, а затем он проводит языком по ключицам, облизывая, посасывая и царапает зубами по моей сверхчувствительной коже. Пальцы на ногах подгибаются, а бедра дрожат, когда я сцепляю лодыжки и упираюсь пятками в его твердую задницу.

Боже мой. Этот мужчина твердый… везде.

И что он делает? Этот чертов сексуальный мужчина засовывает в мою киску еще два пальца и сгибает их просто… блять… правильно.

— Самовлюбленные мужчины должны хвастаться, милая.

Его теплое дыхание обдает мою прохладную кожу, и мурашки бегут повсюду, когда он облизывает мой рот, а затем дразняще прикусывает нижнюю губу.

— Уверенные в себе мужчины знают, на что они способны, и не беспокоятся о том, чтобы доказать это. Мы просто делаем это.

Его пальцы входят и выходят, и снова изгибаются, попадая в ту самую сладкую точку, которую обычно не замечает даже мой вибратор. И быстрее, чем я успеваю осознать происходящее, мое тело содрогается, и я кончаю со вспышками света, мелькающими перед моими глазами.

Она объезжает мою руку, как гребаная богиня.

Потрясающая гребаная богиня.

Светло-золотистые волосы. Загорелая, поцелованная солнцем кожа. Ее милый, чопорный сарафанчик скрывает тело, созданное для греха. А эти чертовы глаза… Зеленый. И голубой. Цвет разъяренных океанских волн.

Я вынимаю пальцы из ее киски и провожу ими по изящным ключицам, прямо под изысканным золотым ожерельем. Я прослеживаю тот же путь своим языком, а затем смазываю ее губы ее же соками и всасываю их.

— Кросс, — шепчет она мне в губы. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть презерватив.

Все еще прижимая ее к стене одной рукой, я потянулся назад, достав из бумажника презерватив, а затем бросаю бумажник на пол.

Эверли проникает между нами, расстегивает мои джинсы и стягивает их по заднице, а затем извивается, пока я не опускаю ее ноги на пол.

Она прижимается губами к моему плечу и прикусывает его, поглаживая рукой мой член. Одна тонкая бретелька ее сарафана соскальзывает с плеча, намекая на сиськи, и я готов поставить все до последнего доллара на то, что они идеальны. Мышцы на моей шее напрягаются от сдержанности, за которую я пытаюсь ухватиться, как за гребаный спасательный круг, чтобы не нагнуть эту женщину и не трахнуть ее до потери сознания.

Не то чтобы этого не произойдет. Но сначала я собираюсь насладиться ею.

Торопливыми движениями своих пальцев она вырывает презерватив у меня из рук и разрывает зубами упаковку из фольги. Ее губы кривятся в сексуальной улыбке, когда она надевает на меня презерватив, а затем гладит меня. Длинные темные ресницы трепещут, когда она снимает обе бретельки своего сарафана.

Намек на симпатичные розовые соски выглядывает из-под белой ткани, и, черт возьми…

Слова застревают в моем горле.

Эта женщина. Эта гребаная богиня…

— Эверли.

Я провожу руками по ее ребрам и сжимаю в ладонях ее совершенные груди.

Идеальные в моих ладонях.

Ее глаза вспыхивают, она поворачивается ко мне спиной и упирается ладонями в дверь, прежде чем посмотреть на меня через плечо.

— Не влюбляйся в меня, Кросс.

Я провожу руками по ее бедрам, забирая с собой платье.

На обеих ее щеках появились ямочки.

— А теперь трахни меня.

Спустя месяцы я, возможно, оглянусь назад и подумаю, что именно так мне следовало закончить эту ночь.

Надо было бы пойти домой, поцеловать своих детей и забыть о золотоволосой, загорелой богине.

Но уже слишком поздно для этих мыслей.

И сейчас я хочу трахнуть эту женщину больше, чем свой следующий вздох.

Мои руки путешествуют по изящным изгибам ее тела.

Наклону ее бедер.

Плоскому животу.

Я провожу членом по ее мокрой щелочке, наслаждаясь тем, как содрогается ее тело, а затем опускаюсь губами к ее уху.

— Ты уверена, что хочешь этого?

Она прислоняет голову к двери и снова прижимается ко мне.

— Мне нужны твои слова, Золушка.

— Да.

Она дрожит под моими прикосновениями.

— Ради бога. Трахни меня.

Мне не нужно повторять дважды, я обхватываю руками ее бедра и скольжу в нее, пока не дохожу до упора.

— Блять, — шиплю я, когда она вскрикивает. Это самый горячий звук, который я когда-либо слышал.

Я держу нас неподвижно, ощущая, как ее тело подстраивается под мое, прежде чем мы начнем двигаться вместе. Кожа к коже. Сначала мучительно медленно, но ненадолго. Я наматываю ее великолепные золотистые волосы на кулак и притягиваю ее лицо к своему. Наши губы сталкиваются. Языки переплетаются в неистовом, грязном поцелуе. Чувства захлестывают меня. Те, которые я не должен испытывать.

Слова давят на мои губы, желая быть произнесенными.

Моя. Моя. Моя.

Слова, о которых я не должен думать.

Вместо этого я всасываю ее язык и работаю с ее клитором, пока она не выкрикивает мое имя.

Но даже тогда я продолжаю трахать ее, не желая останавливаться… не желая, чтобы это закончилось.

— Дай мне еще один, Эверли.

Я выхожу и разворачиваю ее, затем прижимаю спиной к двери и погружаюсь в ее влажный жар. Ее груди подпрыгивают при каждом движении бедер, а ногти впиваются в меня, царапая кожу.

— О боже, Кросс, — хнычет она, и я вколачиваюсь сильнее. Быстрее. Пока она снова и снова выкрикивает мое имя.

Мои губы накрывают ее. Глотая ее стоны и свои собственные.

Пока она снова не начинает дрожать. Сжиматься вокруг меня. Выдавливать из меня жизнь, и я проваливаюсь в небытие, заполняя гребаный презерватив, разделяющий нас.

Эверли прижимается ко мне, ее платье смято в беспорядке между нами. Ее губы прижимаются к моей влажной коже, а ее язык облизывает шею, пробуя меня на вкус.

Я не отпускаю ее. Пока нет.

Я не хочу, чтобы пузырь лопнул.

Но у меня нет выбора, когда тяжелый стук в дверь грозит выбить ее.

— Злобный Близнец. Лучше бы тебе не трахаться в моем кабинете, — кричит разъяренный голос.

И что же делает моя загорелая богиня?

Ее локоны рассыпаются по плечам, когда она поворачивается и улыбается мне.

— Похоже, нам следовало быть быстрее.

Блять.

Я осторожно опускаю Эверли на нетвердые ноги и отступаю назад, как чертов школьник, который только что впервые попался в кузове отцовского грузовика.

— Дай угадаю… Парень за барной стойкой?

Эта девушка даже не краснеет, глядя, как я натягиваю джинсы. Она просто прикусывает нижнюю губу, прежде чем хихикнуть при очередном ударе.

— Остынь, Безумец. Я выйду через секунду.

Мой глаз дергается.

— Безумец?

— Я же говорила тебе. Младший брат. Не парень. Не расстраивайся сейчас, здоровяк.

Она поправляет платье, затем приподнимается на носочках и целует меня в щеку.

— Может, еще увидимся, Кросс.

Я обхватываю рукой ее голову и притягиваю к себе, чтобы поцеловать еще раз… и вот она снова прижимается ко мне.

— Да. Можешь не сомневаться.

Я достаю из кармана свой телефон и протягиваю ей.

— Как насчет того, чтобы дать мне свой номер?

Она вскидывает бровь, затем берет телефон из моих рук. Ее пальцы бегают по экрану, прежде чем ее собственный телефон пищит в ее кармане. С застенчивой улыбкой она делает то же самое со своим телефоном, а затем машет рукой.

— Пока, Кросс.

Я молча наблюдаю за тем, как она, не оглядываясь, проскальзывает в дверь, а затем опускаю взгляд на свой телефон.

ЗОЛУШКА:

Я оставила тебе туфельку. Посмотрим, сможешь ли ты меня найти.

Конечно, ее туфля лежит на полу рядом с моей едой.

Что, черт возьми, я только что сделал?

ГЛАВА 3

— Почему так долго? — Арес ворчит, лежа на диване, когда я вхожу в дом. Он убивает остатки того, во что он стреляет в видеоигре, прежде чем подняться. — Я умираю с голоду.

Я бросаю пакет из «Уэст-Энда» на стол и игнорирую младшего брата, не в настроении слушать его бредни. Не тогда, когда мои мысли постоянно возвращаются к моей поцелованной солнцем Золушке.