Позволь мне любить тебя (ЛП) - Шахин Бриттни - Страница 64

— Он прав, — сказал Константин. — И ты знаешь, как мне больно это признавать.

На губах Алессандро появилась маленькая, удивленная улыбка, но прежде чем он успел придумать умный ответ, Иззи открыла дверь и просунула голову внутрь, а Константин отпустил меня и встретился с ней взглядом.

— Эй ты. — Я жестом пригласил ее войти.

— Мы можем поговорить? — спросила она, глядя на меня.

Константин и Алессандро бросили на меня быстрый взгляд, прося не быть тупицей в отношении Марии, и я кивнул в знак обещания, и они ушли.

Когда мы остались одни, только тогда я заметил, что у нее в руках папка, и она сказала тоненьким голоском:

— Я подумала, что ты захочешь это прочитать. Это первоначальный вариант Бьянки. Отличается от того, что было опубликовано, как день и ночь.

Я замолчал, уставившись на папку, не зная, что сказать или подумать. Тревожное чувство в моем желудке удвоилось при виде этого.

— Могу я кое в чем признаться? — прошептала она, и я поднял на нее глаза, не зная, куда заведет этот разговор. — Когда росла, я всегда завидовала вашим отношениям. Вы были близнецами, и я чувствовала себя обделенной. А после ее смерти ты как будто даже не смотрел на меня. И это было больно… очень больно, если честно.

Ее слова выбили воздух из моих легких.

— Иззи.

Она подняла ладонь, прося разрешения продолжить, и я нерешительно кивнул.

— Я похожа на нее, — мягко сказала она. — И, хотя у нас разные характеры, я понимаю, как это тяжело… потому что иногда мне больно смотреть в зеркало. — Слезы наполнили ее глаза. — Это чертовски больно.

Я рванулся вперед, страстно желая добраться до нее. Чтобы облегчить ее боль. Но она продолжала держать руку вытянутой, прося дать ей закончить, и я постарался сдержаться и уважать это.

— Но я также хочу чувствовать себя ближе к ней. И если я изменю себя и то, кем я являюсь, я боюсь, что начну забывать ее. Потеряю ее навсегда. — Она фыркнула. — Но она ушла, а ты нет, и я…

— Черт. — Я не смог больше сдерживаться и прижал сестру к себе, а она уронила папку. Я прижал ее голову к своей груди и крепко обнял. — Мне так жаль. Мне чертовски жаль. — Я подождал, пока ее прерывистый всхлип затихнет, и добавил: — Ты действительно похожа на нее. Но я также вижу тебя такой, какая ты есть. И я горжусь тем, какой женщиной ты стала, и она бы тоже гордилась.

Иззи отстранилась и обхватила меня за предплечья, словно ища помощи, чтобы опереться.

— Я не был рядом с тобой, как должен был. Никто из нас не был. Мы были сосредоточены на мести. И мы упустили из виду… — Я сделал дрожащий выдох, и в этот момент мои легкие заболели. — Позволь мне быть рядом с тобой сейчас. Пожалуйста, — попросил я. — Позволь мне доказать тебе, что я действительно люблю тебя. И я всегда рядом с тобой.

Иззи снова упала в мои объятия, я обнял ее голову, и слезы полились по моему лицу впервые с того дня, когда я упал на колени в церкви Бьянки прямо перед моим арестом.

Я потерял одну сестру, чуть не потерял другую, и каким-то образом Бьянка снова свела нас вместе. Спасла меня, как всегда. Даже с того света она прикрывала мне спину.

— Я люблю тебя, сестренка, — прошептал я, когда она высвободилась из моих объятий.

Ее взгляд скользнул к папке, к выпавшим из нее бумагам.

— Бьянка верила в прощение. Милосердие. Она верила в любовь. Значит, и я буду такой. — Она опустилась на колени и подняла папку, запихивая бумаги обратно. — Она не получила свой счастливый конец, но я знаю, что она хотела бы, чтобы все мы получили свой. И мы обязаны это сделать. Жить настоящим, а не прошлым. И я буду очень стараться это делать.

Я наклонил голову.

— Это значит, больше не встречаться с мужчинами, которые тебя не заслуживают?

Ее взгляд метнулся к двери, и я не понял почему.

— Я обещаю, но если я собьюсь с пути…

— Я буду рядом, чтобы вернуть тебя обратно.

Глава тридцать третья

Мария

После обеда я смотрела на Киару, спящую в своей кроватке, и мое сердце замирало в груди при виде ее. Мои родители, а также Наталья и Райан встретили нас в аэропорту час назад. Киара едва не выпрыгнула из маминых рук, чтобы добраться до меня. После того как я одарила ее миллионом поцелуев, Энцо выхватил ее у меня, и я готова поклясться, что этот человек держал ее так, словно мог никогда не отпустить.

Я отправила Наталью и Райана домой, но мои родители упорно следовали за нами до самого дома. Мои родители не знали всей истории произошедшего, да им и не нужно было знать. Но Коста заверил их, что мы все в безопасности и нас защитят.

— Она всегда засыпает во время поездок на машине. — Я сложила руки, продолжая смотреть на свою прекрасную дочь.

— Давай не будем ее будить. Пойдем. — Мама легонько взяла меня за руку, уговаривая уйти, но мне было трудно уйти от Киары, ведь я слишком долго была вдали от нее. Но, видимо, мама была права, и мы вышли из ее комнаты, хотя я оставила дверь слегка приоткрытой.

Папа был в гостиной и разговаривал с Энцо наедине, судя по всему, на итальянском.

— Дай им побыть наедине еще секунду, — сказала мама, удерживая меня от того, чтобы войти в комнату.

— Только не говори мне, что он читает ему нотации? Угрожает ему, что если со мной что-то случится, то бла-бла-бла? — спросила я с беспокойством, потому что это было последнее, в чем сейчас нуждался Энцо.

— Нет, вовсе нет. Он дает свое благословение.

Я не ожидала, что она скажет именно это, но была только за.

Мама посмотрела на двух мужчин, потом снова на меня.

— Энцо давно поручено обеспечивать безопасность тебя и твоей сестры, и твой отец беспокоится, что Энцо может почувствовать, что он переходит какую-то черту, любя тебя, а это так очевидно. А кто мы такие, чтобы стоять на пути истинной любви?

Мне было необходимо это услышать. До сих пор я не понимала, насколько сильно.

— На этот раз ты перевернула страницу по-настоящему, да?

Она ухмыльнулась.

— Работа идет полным ходом.

Ее слова вернули меня к тому, что Энцо сказал то же самое в Нью-Йорке. Мой мужчина… мое все. Я просто хотела бы, чтобы у меня не было ощущения, что его что-то все еще беспокоит, и он скрывает это от меня.

— Я думала, мы покончили с секретами. — Черт, неужели я сказала это вслух?

— О чем ты говоришь?

— Ни о чем. Не обращай на меня внимания. Я устала.

— Угу. Ну, я вчера подслушала, как Наталья разговаривала с тобой по телефону, и ты сказала ей, что тебя мучают кошмары. Спорим, ты не говорила об этом Энцо?

— Это был один кошмар. А теперь Энцо снова со мной, так что я уверена, что со мной все будет хорошо. — Я надеялась, что так и будет, по крайней мере. Но кто мог меня винить? Мне пришлось наблюдать, как Энцо отнимал жизни, защищая нас, а потом его отняли у меня сотрудники ФБР. Это было определение слова «много».

— Я просто рада, что Томас не был частью того, что произошло.

Я сложила руки.

— Я смотрю, ты действительно подслушивала мой субботний разговор с Натальей. — По дороге домой я написала Томасу сообщение о том, что я вернулась и Киара у меня. Он так и не ответил, и я не получала от него никаких известий все выходные, что было шокирующим, так что я должна была предположить, что его все еще нет в городе.

— Думаю, нам стоит оставить Марию и Энцо наедине, — сказала мама через минуту, скорее всего, пытаясь избежать моей лекции о том, что она вторглась в мою личную жизнь. Вот вам и новый лист.

Мы с мамой присоединились к Энцо и моему отцу, и мой взгляд упал на наш багаж, стоящий у дивана. В сумке Энцо лежал неотредактированный рассказ Бьянки, но он сказал, что еще не готов его читать.

Когда я подняла на него глаза, он смотрел на меня, и в его взгляде снова была тревога. Что происходит?

— Ну, мы рады, что ты дома. — Папа подошел и обнял меня за плечи, притянув к себе. Через несколько секунд мы все попрощались, и, когда они ушли, Энцо закрыл дверь и встал к ней спиной.