Толстой и Достоевский. Братья по совести (СИ) - Ремизов Виталий Борисович - Страница 71

М. О. Меньшиков

Г. С. Чемберлен

— Какая слабая аргументация! — прочел цитату из Ренана. — Скверное место из Ренана[89]. Как нехорошо, неясно это, неинтересно, бесталантно. Так рассуждать о психологии рас — набросить тень на целый народ! (О происхождении евреев: бедуины, сирийцы…) Это болтовня научная. Очень легкомысленно» (Маковицкий Д. П. Кн. 2. С. 275).

«Днем тепло, под вечер холодно. Л. Н. с Владимиром Григорьевичем и Александрой Львовной ездили верхом к Гольденвейзерам. После обеда на веранде Л. Н. читал вслух неизданное письмо Достоевского («Новое время», 15 июня 1906 г.). Л. Н. с этим письмом несогласен, это прямо нехорошо — целый народ осуждать (текст письма Ф. М. Достоевского см. ниже. — В. Р.).

Л. Н.: Много доброго сделал мне Достоевский. Как раз я хотел с ним познакомиться, а он умер» (Маковицкий Д. П. Кн. 1. С. 186).

Ю. Ф. Абаза

«Милостивая государыня многоуважаемая Юлия Федоровна

Простите, что почти полгода не отвечал Вам на письмо Ваше. Причиною была единственно трудность ответа, а не лень и не небрежность. […] Я, однако, решаюсь теперь написать Вам мое суждение, хотя и вперед знаю, как оно будет Вам неприятно. (Вот это-то и задерживало.) Дело в том, что рассказ у Вас веден хорошо и оригинально, хотя слишком уже безыскусственно. А главное (здесь и далее курсив Ф. М. Достоевского. — В. Р.), что есть мысль — хорошая и глубокая мысль. Но Боже, как Вы ее невозможно провели! Мысль эта, что породы людей, получивших первоначальную идею от своих основателей и подчиняясь ей исключительно в продолжение нескольких поколений, впоследствии должны необходимо выродиться в нечто особливое от человечества, как от целого, и далее, при лучших условиях, в нечто враждебное человечеству, как целому, — мысль эта верна и глубока. Таковы, например, евреи, начиная с Авраама и до наших дней, когда они обратились в жидов. Христос (кроме его остального значения) был поправкою этой идеи, расширив ее в всечеловечность. Но евреи не захотели поправки, остались во всей своей прежней узости и прямолинейности, а потому вместо всечеловечности обратились во врагов человечества, отрицая всех, кроме себя, и действительно теперь остаются носителями антихриста, и, уж конечно, восторжествуют на некоторое время. Это так очевидно, что спорить нельзя: они ломятся, они идут, они же заполонили всю Европу; все эгоистическое, все враждебное человечеству, все дурные страсти человечества — за них, как им не восторжествовать на гибель миру!

У Вас та же идея. Но Ваш потомок ужасного и греховного рода изображен невозможно. Надо было дать ему страдание лишь нравственное […] А Вы, напротив, выдумываете нечто грубо-физическое, какую-то льдину вместо сердца.

[…] Фантастическое должно до того соприкасаться с реальным, что Вы должны почти поверить ему. Пушкин, давший нам почти все формы искусства, написал «Пиковую даму» — верх искусства фантастического. И вы верите, что Германн (так в подлиннике. — В. Р.) действительно имел видение, и именно сообразное с его мировоззрением, а между тем, в конце повести, то есть прочтя ее, Вы не знаете, как решить: вышло ли это видение из природы Германна, или действительно он один из тех, которые соприкоснулись с другим миром, злых и враждебных человечеству духов. (NВ. Спиритизм и учения его.) Вот это искусство! […]

Итак, вот Вам мое суждение. Повесть Вашу никто, ни одна редакция не напечатает […] Извините за правду. Но ведь правду эту я считаю правдой, а Вы можете со мною не согласиться. […] Не сердитесь на меня, сохраните ваши добрые ко мне чувства и примите уверение в самом искреннем моем уважении. Ф. Достоевский» (ХХХ1, 361–362).

И. Тенеромо (Файнерман)

«Л. Н. получил письмо от Элеоноры Стамо[91]. Присылает статью Тенеромо (Файнермана)[92] о том, что думает Л. Н. о юдофобстве.

Вот письмо госпожи Стамо:

«Многоуважаемый Л. Н.! Простите, что надоедаю вам, но я никак не могу успокоиться с еврейским вопросом. Только что прочла воспоминания о вас Тенеромо. Они произвели на меня и других, прочитавших его, очень неприятное впечатление. Он цитирует ваши слова, которые ни слогом, а большей частью и мыслью не похожи на вас. Заметка, вырезанная из газеты, которую я вам переписываю, просто возмутительна. Не хочу верить и не могу верить, чтобы это были ваши слова. Еще раз простите, что надоедаю вам…»[93]

При письме приложена списанная из газеты статья Тенеромо «Л. Н. Толстой о юдофобстве», начинающаяся словами: «Когда в 1889 году, как и теперь, в нездоровых слоях страны зацвел ядовитый цвет антисемитизма…» и так далее.

Л. Н. написал на конверте ответ: «Само собой разумеется, что я никогда не говорил ничего подобного», и попросил Гусева так и ответить госпоже Стамо.

Л. Н. сказал, что ответит ей так, что ненависть к евреям как к народу — нехорошее чувство, что это народная гордость (национальное высокомерие). Как можно исключать целый народ и приписывать всем его членам известные дурные, исключительные свойства?» (Маковицкий Д. П. Кн. 3. С. 14–15).

I. Об отношении матери к требованию сына предоставить ему полную свободу.

11 сентября 1907 г. Я. П.

«Элеонора Романовна,

Ответ на ваш вопрос может быть только один, тем более что его дает сама жизнь. Всякое же стеснение свободы только усиливает стремление к ней. Возможно только одно ограничение свободы, которое в сущности не исключает свободы, это, в вашем случае, любовь к вам и сознание вашей любви к нему. Только это одно: страх нарушить эту любовную связь между вами и им может удержать вашего сына от удовлетворения тех своих желаний, которые вы считаете для него вредными и опасными. И потому все, что я могу советовать, это то, чтобы, ни в чем внешними мерами не нарушая его свободу, всеми силами увеличивать любовное отношение между вами.

Скажите ему, между прочим, от меня, если непрошенный совет неизвестного ему человека не будет неприятен ему, что я считаю целомудрие величайшим, обыкновенно не оценяемым людьми благом и что я советую ему всеми силами стараться удержать его навсегда или до брака и что средством для удержания его я считаю: воздержание от всего одурманивающего: табаку, вина, избегание общества людей нецеломудренных и занятие делом, нужным или хотя бы увлекательным.

С удовольствием вспоминаю ваше посещение.

Уважающий вас Лев Толстой» (77, 195–196).

II. О ненависти к целому народу и христианском мировоззрении

12 января 1908 г. Я. П.