Адвокатская этика (СИ) - Альтер Лирика - Страница 41

— Мне так плохо без него, - сказала я то, что давно хотела сказать.

Глаза наполнились слезами, я дала себе минуту на слабость. Хотя бы здесь, хотя бы рядом с человеком, который не станет задавать лишних вопросов.

— Ему без тебя тоже, - ответил он, не удивившись.

— Так ты знаешь о нас? - догадалась я.

Паша кивнул. Засунул руку во внутренний карман пиджака, вынул сложенный вдвое листок и протянул мне.

— Андрей просил тебе передать.

Я подцепила пальцами записку. Неожиданно, волнительно. Взглянула на Пашу.

— Я не читал, честное слово, - уверил он, да я и не сомневалась. - Только, Оль, прочти сейчас и верни мне. Вдруг у тебя её заберут?

Частичка любимого человека: мне её дарят и тут же лишают. Как это больно... обидно.

— Но я обязательно верну её, когда мы увидимся с тобой вне стен СИЗО и суда. Обещаю.

Я кивнула, глотая слёзы. Развернула листок и снова бросила взгляд на Пашу.

— А, да, прости.

Он поднялся со стула, отошёл и тактично отвернулся, оставляя меня наедине с посланием от любимого.

Строчки плыли перед глазами, каждое слово било точно в сердце. Дышать становилось труднее, эмоции переполняли, но я читала. Читала и запоминала каждую букву, каждый слог. Запоминала, как молитву, которую буду повторять в минуты отчаяния, когда вера покинет. Когда будет невыносимо, когда будет страшно.. Я читала, представляя, как прикасаюсь к нему, как согреваюсь в его объятиях.

«Оленька моя, я знаю, как тебе трудно, но ты должна держаться. Данилов -профессионал, доверься ему, как мне. Он тебя не бросит. Я не брошу. Мы вместе перевернём землю, но вытащим тебя. Верь. Ни на минуту не переставай верить.

Оленька моя, я бы отдал всё, чтобы сейчас оказаться рядом с тобой. Я думаю о тебе каждую секунду, не могу не думать. Держись, родная. Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю, но сейчас надо быть ещё сильнее. Помни, ты не одна. Знай, что за этими холодными каменными стенами есть человек, который выжил только благодаря тому, что наконец-то обрёл счастье рядом с любимой женщиной. Это слишком ценно, чтобы подыхать, и слишком дорого, чтобы не надеяться, что совсем скоро мы будем вместе.

Я рядом, пусть не физически. Мысленно, душевно я с тобой, Оленька.

Я люблю тебя.

Нет! Не просто люблю. Я ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Твой Андрей»

Слеза скатилась по щеке, оставляя мокрую кляксу на бумаге.

— Я всё, - сказала сдавленно.

Данилов протянул руку, чтобы забрать письмо. Дрожащими пальцами я отдала его Паше, и как только он убрал листок обратно в карман, слёзы уже было не остановить.

— Я обещал, что верну тебе записку на свободе, - уверил он. - А я, Оля, всегда держу свои обещания.

41.

Андрей

— Да, Лиза, я уже дома, - говорил я по телефону с Антиповой.

Прошло две недели после моего ранения, и я всё-таки смог уговорить врачей выписать меня.

Ездить в офис пока запретили, а дома... дома, как говорится, и стены лечат.

Лизе сообщили о смерти мужа на следующее утро после случившегося, она пыталась дозвониться до Ольги, не дозвонилась.. Набрала мне, я тоже был не в том состоянии, чтобы общаться по телефону. Лена выручила. Приехала к Антиповой в кризисный центр и более подробно всё рассказала.

— Ты-то как? Всё ещё в центре?

— Да, Андрей Борисович, - ответила она бесцветно. - Не могу переступить порог дома.

Не по себе становится.

— Значит, ещё не время. С психологом работаешь?

— Да. Татьяна Ивановна замечательная. Она мне очень помогает.

— Это хорошо, Лиза. Ты только не бросай, ладно? Ходи на все сеансы. То, что ты пережила, просто так не проходит. Это долгая терапия, но её обязательно нужно пройти полностью.

— Я знаю, не брошу.

— Рад слышать.

— Андрей Борисович! - надрывно выпалила Лиза, я нахмурился. - Скажите, это нормально, что я ничего не чувствую? У меня муж умер, я в девятнадцать лет осталась вдовой, я должна что-то чувствовать! Боль, горе? Мне страшно. я ничего из этого не испытываю.

— А что чувствуешь, Лиза? - спросил я мягко, успокаивая.

— Стыдно сказать... - перешла она на шёпот. - Облегчение.

Я не знал, какой тут можно дать совет. Головой понимал - терапия работает. Но с моральной точки зрения не мог сказать, что она и не должна что-то чувствовать. Вдруг это просто защитная реакция её психики? Или она ещё не осознала? На этот вопрос сможет ответить только психолог.

— Лиза, продолжай, пожалуйста, терапию. Поговори откровенно с Татьяной Ивановной о своих чувствах. Обещаешь?

— Обещаю.

— А можешь мне ещё кое-что пообещать?

— Что? - испугалась она.

— Обещай, что больше никогда не влюбишься в такого, как Антипов. Обещай, что будешь разборчива в мужчинах. И, главное, обещай, что будешь счастлива.

Она всхлипнула.

— Обещаю, - прошептала и, кажется, всплакнула.

Её голос дрожал, я дал время на паузу.

— Андрей Борисович, а что теперь будет с Ольгой Викторовной?

Я прикрыл глаза, сильно сжал руку, отчего тут же заныло больное плечо.

— Будет суд, Лиза. Там и выяснится, что будет с Ольгой Викторовной...

— Это всё из-за меня! - снова шмыгнула носом.

— Нет, это всё из-за твоего покойного мужа. Только он во всём виноват. Больше никто.

Мы ещё немного поговорили, выказали друг другу поддержку и распрощались. Я очень надеялся, что Лиза сдержит данное мне обещание.

Услышал, как поворачивается ключ входной двери. Лена вошла в прихожую, по шуршанию пакетов я понял, что она снова устроила набег на магазин.

— Дядя Андрей! - вбежала в мою комнату племяшка, обняла и поцеловала в щёку. – Я купила продукты, сейчас приготовлю витаминный салат, запеку рыбу, сварю суп и...

— И как минимум половину из этого заберёшь с собой! Лен, ну ты чего? Я тут один, а ты решила наготовить столько, будто ко мне с минуты на минуту вся тверская родня должна заявиться.

— Не ворчи, - снова чмокнула в щёку и, заметив на моих коленях ноутбук, тут же сделалась строгой. - Так, а это что? Ты опять целый день работаешь? Тебе надо отдыхать! —причитала она, поправляя мне подушку. Ей богу, с Леной я чувствовал себя инвалидом.

— Малышуль! - рыкнул на неё. - Хватит уже! Я в порядке!

— Дядя Андрей, прошло всего две недели, а ты геройствуешь!

— Лен, угомонись! - перехватил я её руку в попытке отобрать ещё и блокнот, где я делал важные пометки касательно оправдательных приговоров за последние три года. Я смотрел на неё строго.

Не наигранно строго, а прям строго. По-настоящему. - Не сердись и не обижайся, я люблю тебя и ценю всё, что ты для меня делаешь. Но я не могу просто так лежать и плевать в потолок.

— Не можешь в потолок, плюй в пол! - дерзко возразила Елена.

— Ну, характер! Вся в бабушку!

Тётушка Лида добрая, заботливая, но иногда может вставить по пятое число. И эта такая же.

— Кстати, по поводу тверской родни... - протянула она, замявшись. - Ты не против, если я завтра съезжу в бабуле?

— А почему я должен быть против?

— Ну как? Завтра рабочий день, меня в офисе не будет.

— Один денёк - не страшно. Поезжай, конечно. Только оставь вместо себя секретаршу Ерохина.

— Я уже оставила, - вскинув бровь, сообщила она мне.

Я расплылся в улыбке.

— Ах ты, хитрая лиса! Она уже обо всём договорилась, хотя я ещё не разрешил.

— Дядя Андрей, ты сам говорил: хороший адвокат должен всегда быть на шаг впереди.

— Вообще-то я говорил - на три шага. Но ты ещё молодая, опыта мало, так что в твоём случае один шаг - самое то.

Лена спрыгнула с моей кровати, ещё раз поправила подушку и побежала на кухню стряпать мне очередную полезную еду, чтобы, цитирую: «Быстрее поправлялся».

— Лен, - остановил я её.

Слова про адвоката лишний раз заставили задуматься. Взглянув на мою малышку, которую я люблю, как любил бы собственную дочь, не смог не озвучить свои опасения: