Времена не выбирают - Мах Макс - Страница 135

Дни проходили один за другим, медленные, невыразительные, какие-то уныло однообразные. Впрочем, жаловаться как будто было не на что. Могло быть и хуже, гораздо хуже. А так, что ж, Лике стараниями Меша был обеспечен относительный – «Но что в мире не относительно?» – комфорт, и если что-то и доставляло ей неудобство, так это одиночество и осознание неопределенности ее положения. Даже отсутствие табака Лика перенесла на диво легко. Нет и нет. И скудость быта ее не волновала: советский человек, а она была воспитана в ту эпоху, когда это словосочетание оскорбительным еще не было, в смысле адаптивности уступал только китайцам и прочим гражданам развивающихся неизвестно куда стран. Однако неизвестность буквально выводила ее из себя.

Лика спала по двенадцать часов в день, педантично продолжая мерить время земными сутками. Спала она в десантном спальнике прямо на полу пещеры, подложив, впрочем, под себя пару-другую одеял. Свою «спальню» она устроила метрах в десяти от рабочего стола, огородив полутораметровой башенкой портативного генератора, холодильником и контейнерами с продуктами и спецоборудованием. По соседству с постелью, за корпусом аптечки, был после некоторых немалых, надо сказать, усилий развернут туалет-утилизатор, что было просто замечательно, потому что, не будь у нее такого чудного устройства, ходить по нужде пришлось бы в катакомбы Сиршей. Но вот душа у Лики, к сожалению, не было, так что приходилось довольствоваться гигиеническими спреями для тела и волос и салфетками для лица, но это было терпимо, хоть и неприятно. Воды у нее вообще было мало: только литров двадцать пять, запасенных еще Карлом в его холодильнике, да два пятнадцатилитровых баллона, принесенных сюда людьми Меша. Однако у нее был полевой синтезатор и утилизатор ее замечательного туалета, так что и эта проблема острой не была, воды на все ее нужды вполне хватало.

Раз в день она выходила «за порог», чтобы послушать эфир, но никаких изменений к лучшему пока не наблюдалось, хотя шел уже десятый день ее добровольного заточения. По-прежнему она слышала только «голоса» имперских патрулей и поисковых команд, однако не знала и не могла знать, поймали ли они кого-нибудь из ее людей, и если поймали, то кого. Меш и Риан все еще должны были идти – Лика надеялась, что поймать их будет совсем непросто – и в лучшем случае, даже если они делают по пятьдесят-шестьдесят километров в день, ожидать их следовало не раньше, чем через две недели. Не знала Лика и какова судьба Ньюша и его отца, пока на пятый день своего подземного житья не сообразила наведаться в зал Отчаяния. Там на кольце, к которому были прикованы узники, Лика обнаружила краткое послание, написанное тушью на обрывке пергамента. Неизвестный, использовавший для письма местный диалект кавар вайра, сообщал господину Дракону, что послание получено, и все будет сделано так, как господин Дракон пожелал.

Такой радости Лика уже давно не испытывала. Кто-то из разведчиков оказался настолько умен, что обозначил ее кличкой Макса, пошедшей – с легкой руки Меша – гулять среди рейнджеров еще десять лет назад. Таким образом, хотя бы за свои тылы – за Меша и Риан – Лика беспокоиться была уже не должна. И на том спасибо. Однако день тот оказался удачным во всех отношениях. Она и чувствовала себя уже гораздо лучше, подлечившись, отоспавшись и отъевшись в своем вынужденном изгнании. Но если и этого мало, то именно в тот день, ближе к условной ночи, уставшая от безделья и одиночества Лика предприняла очередную попытку запустить вычислитель Карла по-настоящему. После того как Меш вытащил из него блок-накопитель и главный процессор, в вычислителе работали только вспомогательные функции, поэтому Лика искала среди вещей, оставшихся в пещере, какой-нибудь прибор, из которого можно было бы позаимствовать – естественно, без ущерба для своего жизнеобеспечения – процессор и блок-накопитель. Это была не первая попытка, но именно в этот день, от отчаяния, вероятно, она решила превратить в кретина холодильник Карла Зиглера, в котором, по ее предположениям, должны были стоять, учитывая, что это был не просто холодильник, а настоящий, хоть и маленький, бытовой комплекс, вполне подходящие по параметрам девайсы. И вот, когда, вволю намучившись, работая одной рукой, Лика вскрыла, наконец, корпус системы управления холодильника, она с удивлением обнаружила там двойной набор процессоров со встроенной памятью. При этом не надо было быть инженером, чтобы понять, что это «многовато будет» для простого «бытовика». А еще через пять минут выяснилось, что один из двух процессоров является для вычислителя родным и содержит в своей памяти прорву фантастически интересной информации. Так что все последующие дни Лика была занята изучением личного архива Карла Зиглера, и это занимало теперь все ее «свободное» время.

«Намотав» пять кругов, как какой-нибудь заключенный на прогулке по тюремному двору, Лика вернулась в «жилую зону» нацедила себе из термоса чашку витаминизированного чая и снова устроилась в кресле перед проекцией, из которой на нее с интересом смотрел Макс образца 2908 года от основания империи.

«Здравствуй, Макс, – подумала Лика, вглядываясь в его лицо. – Как видишь, я жива».

Она покачала головой, соглашаясь с тем, что вести такого рода диалоги совсем неумно, но, с другой стороны, а с кем еще ей было поговорить?

Лика просмотрела поединок жемчужной госпожи Йя с нефритовой Ю – красивый бой, хотя и излишне кровавый, но все, как говорится, хорошо, что хорошо кончается, – потом еще пару Викиных «выступлений» и изощренный поединок Макса, танцевавшего против игрока в Жизнь по имени Къёрж, и уникальную во всех отношениях запись дуэли Виктора с белым бригадиром Тхоланского Городского Ополчения. Все они были великолепны. Просто слов не было, чтобы описать то, как пела в те времена Вика, как метал ножи Виктор, за семнадцать секунд дуэльного времени буквально нашпиговавший железом совсем неслабого своего противника, умудрившись при этом схватить лишь один клинок своим правым предплечьем. А на Макса Лика вообще не могла смотреть без слез. Пожалуй, сто лет назад, находясь на пике формы, он был способен справиться и с Чьёр, и даже с противником в Серебре. Он действительно был тогда лучшим танцором империи.