Основания русской истории - Никитин Андрей Леонидович - Страница 263

спективными поиски «Олеговой Руси» и ее места в системе европейских государств первой четверти X в., а равным образом и на пространстве «черноморской Руси», как я покажу далее, тесно связанной с Приднепровской Русью, поскольку при всей, казалось бы, чужеродности Олега киевской династии (Игорь, Ольга, Святослав), имя "Олег" не только перекликается с именем "Ольга", но его носит уже один из трех сыновей Святослава, а в последующем оно неизменно присутствует в составе княжеского ономастикона на протяжении последующих четырех с половиной столетий.

Исследователь, приступающий к изучению комплекса известий ПВЛ о семье родоначальника русских князей «старого Игоря»1), сталкивается с трудностями, так сказать, структурного порядка, поскольку изучение одного из ее компонентов с необходимостью приводит к одновременной коррекции в отношении остальных, причем даже за пределами данного комплекса. Причиной этого является неоднородность подлежащих рассмотрению текстов как по своему происхождению, так и по времени их обработки (заметки о событиях, новеллы о лицах, документы). Представляя собой определенный сюжетно-хронологический комплекс, отмеченный в «росписи первым князьям русским» 2, как можно назвать ст. 6360/852 г., в границах «отъ перваго лета Игорева до перваго лета Святославля летъ 33; отъ перваго лета Святославля до перваго лета Ярополча лет 28» [Ип., 13], на самом деле он оказывается связан как с предшествующим княжением Олега («отъ перваго лета Олгова, понележе седе в Киеве, до перваго лета Игорева лет 31») хронологией событий и текстуальными заимствованиями для биографии Олега («и приспе осень…»), не оправдываемыми сюжетом, так и с последующим княжением Ярополка, в свою очередь, являющегося естественным вступлением к истории Владимира и Святополка.

Вместе с тем, этот комплекс содержит в себе следы разновременной работы редакторов и сводчиков, начиная от «краеведа-киевлянина», работавшего в первой четверти XII в., которому

1 Молдован A.M. «Слово о законе и благодати» Илариона. Киев, 1984, с.91.

2 Ее позднее, по сравнению с исходным текстом, происхождение определяется отсутствием в перечне Ольги в качестве самостоятельной правительницы Руси, чей статус «архонтиссы», т.е. независимой правительницы, зафиксирован у Константина Порфирогенита в его сочинении De сегеmoniis aulae Byzantinae (последний по времени перевод с комментарием см.: Литаврин Г.Г. Путешествие русской княгини Ольги в Константинополь. Проблема источников. // ВВ, 42. М., 1981, с. 42-45.