Основания русской истории - Никитин Андрей Леонидович - Страница 743

за, которая в последующих редакциях (Киприановской, Распространенной и пр.) неизменно оказывается уже опущенной.

Как можно видеть из этих примеров, автор «Сказания…» использовал в своей работе именно тот хронологический пласт русских летописных сводов, где содержатся упоминания о единоборствах: Мстислава с касожским князем Редедею (поименованным, однако, не «касогом», а «князем») [Ип., 134 (1022 г.)] и безымянного юноши-кожемяки с печенегом [Ип., 106-108 (992 г.)]. Последний выходит из полков печенежских «превелик зело и страшен». Именно так рисует противника Пересвета и «Сказание…»: «выеде злой печенег… подобен бо древнему Голиаду: пяти сажен высота его, а трех сажен ширина его». Когда юноша-кожемяка в новелле под 6501/993 г. «удави печенега в руку до смерти», то «вьскликоша русь», бросившись на врагов. То же самое происходит и при поединке Пересвета с «печенегом» на поле Куликовом.

Параллели, сходные имена и сравнения приоткрывают нам ассоциации, о которых средневековый автор заботился больше, чем об исторической достоверности. Поэтому, если бы мы не были теперь уверены в существовании реального Александра Пересвета, то были бы в праве предположить, что его прозвище "Пересвет" обязано «Повести временных лет», возникнув «по сосмыслию и созвучию» с именем города, заложенного Владимиром якобы в память победы юноши («Переяславль»), поскольку тот «переял славу» печенежского богатыря. С другой стороны, христианское имя Пересвета - "Александр" - наводило читателя на мысль, что в облике брянского боярина, а главное - инока, посланного Сергием Радонежским, из рядов войска московского князя выехал его небесный защитник и «сродник» - князь Александр Ярославич, точно так же открывший Невское сражение со шведами на коне и с копьем, ранив ярла Биргера77. Поскольку же сомнений в историчности Александра Пересвета теперь нет, все эти явные и напрашивающиеся реминисценции заставляют предположить обратный путь авторской мысли - от имени Пересвета к поединку и к печенегу.

Однако насколько реален поединок?

Похоже, этот сюжет «Сказания…» никто из его исследователей не подвергал сомнению. Л.Г.Бескровный, В.Т.Пашуто и другие называли его «традиционным», однако на протяжении

77 Идея родства с небесными заступниками, князьями Борисом и Глебом, проходит красной нитью и через «Слово о житии великого князя Дмитрия Ивановича» (ПЛДР, XIV - середина XV века. М., 1981, с. 208-228).