Развод. Его случайный ребенок - Келлер Николь - Страница 5

– Мы как раз ехали в клинику, – напоминает Наглец. – В «Здоровье».

Качаю головой.

– Не пойдет. Там слабая гинекология и детская реанимация.

Наглец вскидывает брови и, по всей видимости, собирается возражать, но мы не имеем права терять драгоценные минуты.

И снова злость накрывает меня, как саваном. И жгучий стыд.

Неужели все мужики такие невозможные кобели?! В двух шагах от беременной жены лапать и взглядом раздевать незнакомую девушку?! Наглец и кобель.

– Так, я отгоню свою машину на обочину, – цежу сквозь зубы, едва себя сдерживая. – Садись за руль. И поедем ко мне в клинику.

Глава 9

Карина

Наверно, я взглядом все же транслирую то, что так тщательно скрываю от Наташи, и Наглец передумывает спорить. Молча подчиняется и делает как велено.

Сажусь на заднее сидение и помогаю роженице устроиться поудобнее. Постоянно слушаю сердцебиение и слежу за динамикой. И она хреновая.

Через пять минут замечаю кровь на ее бедрах. Наташа стонет громче и хватается за живот.

– Наглец, прибавь скорость. Вот здесь можно объехать через двор.

Его глаза скрыты за стеклами авиаторов, но я кожей чувствую тревогу будущего папаши. Яр коротко кивает и слушается меня.

– Я хочу…– бормочет Наташа, прикрывая глаза, – чтобы только вы меня оперировали. Пожалуйста…

Коротко киваю. Сейчас важнее сохранять спокойствие и наблюдать за состоянием мамочки. Благо, Наглец быстро нас домчал.

Срываюсь с места, влетаю в приемную под ошарашенный взгляд дежурной медсестры.

– Карина Владимировна, вы же домой…

– Некогда объяснять! Вызови санитаров и каталку! У нас отслойка плаценты! И готовьте операционную.

Выбегаю обратно одновременно с санитарами. Яр сам лично бережно опускает Наташу на каталку. Ее везут в клинику, а Наглец хватает меня за руку.

– Прооперируй ее, пожалуйста.

Он так смотрит…нежно и в то же время требовательно. Уверена, так умеет только Наглец.

Несмотря на усталость, на раздражающую где-то на периферии сознания головную боль, я соглашаюсь и иду готовиться к операции.

Буквально вываливаюсь из операционной спустя почти два часа. Вымотанная, выжатая досуха. Нет сил, чтобы пойти переодеться и наконец покинуть эту клинику.

И лишь возможность столкнуться нос к носу со счастливым папашей – изменником- мужем толкает меня в спину.

Я резко вскакиваю на ноги и иду. Но не к ординаторской, а…в детское отделение. Я никогда такого не практикую по личным причинам, но иду узнать, как малыш Наташи.

– Карина Владимировна? – с удивлением вскидывает брови неонатолог. Но тут же широко улыбается и приглашающим жестом окидывает отделение. – Рада вас видеть в нашем детском царстве. Ваши сегодняшние подопечные чувствуют себя отлично. Девочка Наташи Царевой мелковата, конечно, всего два двести, но голосистая командирша! Выходим! Наест щеки и скоро поедет с мамочкой домой! А сынок Зарубиной умничка, крепыш. Мамочка отдыхает, мы забрали его к себе…

Я кидаю взгляд на сына любовницы моего мужа, и горечь скапливается во рту. Глаза жгут слезы обиды, и я под недоуменный взгляд коллеги, бросив сдавленное «Извините», вылетаю из отделения и из клиники.

Но не успеваю даже и метра пробежать, как на ступеньках меня ловят сильные руки и тут же впечатывают в горячее тело. Как будто имеют на это право. Как будто я уже ему принадлежу.

Но в следующее мгновение силу сменяет нежность, и эти самые руки гладят меня по спине, даря то умиротворение, которое мне так необходимо…

– Все хорошо? – раздается тихий низкий голос сверху.

– Да, – отвечаю Наглецу в грудь, вдыхая головокружительный аромат. Понимаю, что это аморально, неправильно, но ощущаю себя тряпичной куклой – у меня просто нет сил. Ни на что. – Поздравляю, у вас дочь…Два двести, рост не знаю. Наташа в реанимации отходит от операции. Завтра сможете ее навестить в часы…

– Пойдешь со мной на свидание? – неожиданно прерывает Наглец.

Глава 10

Карина

В голове взрываются фейерверки.

Обида и боль от вскрывшегося двоеженства Аркадия отходят на второй план. Их просто вытесняют злость и неудержимая ярость на всех мужчин – кобелей и Наглеца – их предводителя, в частности.

– Я никуда с вами не пойду, отпустите меня!

Начинаю извиваться, чтобы выбраться из тисков этого мужчины. Даже несколько раз ударяю кулаками его в грудь, но Наглец этого не замечает. Только когда я смотрю на него матом исподлобья, опускает руки вдоль туловища. Но назад не отходит, так и продолжает нарушать мое личное пространство. Прячет ладони в карманах брюк и рассматривает, слегка нахмурившись, так, что у меня сосет под ложечкой.

Пожирает взглядом.

Присваивает.

Клеймит.

По телу разгуливают мурашки, внизу живота – пожар, а грудь становится тяжелой. И губы, на которых он так зависает, покалывают и горят.

Как он это делает, черт возьми?! Без рук, без каких-либо слов, одним только взглядом…Так, что рядом с ним любой здравый смысл уходит в закат.

– Почему? – выдает с претензией. Нависает сверху, припечатывая взглядом серых глаз.

Наглец есть Наглец!

Засранец без совести и тормозов. Еще и привлекательный, черт бы его побрал!

От бесцеремонности и нахальности этого вопроса, я даже не сразу нахожусь с ответом. Во все глаза смотрю на мужчину и пытаюсь понять: он сейчас серьезно?!

Учитывая, как он продолжает смотреть меня со спокойствием удава, лишь с легким напряжением во взгляде…то да, он серьезно.

Неужели у Наглеца напрочь отсутствуют какие-либо моральные принципы? Уважение к женщине, выносившей и родившей ребенка?!

– Почему? – шиплю, разве только не плююсь ядом, как змея. А жаль. – Вы еще спрашиваете, почему?! А вас не смущает, что вашей жене сделали только что операцию?! У вас вообще-то дочь родилась! А вы даже не проявили интереса к ребенку! Да еще и практически на глазах у супруги заигрываете…Мне мерзко.

Наглец с весельем на лице рассматривает меня, склонив голову набок, как диковинную зверушку. Или как несмышленого ребенка.

А потом засранец делает то, что вводит меня в еще больший ступор.

Он откидывает голову и смеется.

– А ты, значит, собственница? Это хорошо, потому что я тоже.

Открываю рот, чтобы коварно заявить, что я замужем, но не успеваю. Резко посерьезневший Наглец серьезно раскладывает по полочкам:

– Наташа – моя младшая сестренка. Позвонила мне сегодня в слезах и соплях, что ей плохо, и попросила отвезти в клинику. Больше некому, потому что эта засранка мелкая категорически не признается, кто отец ребенка. Ты дала мне всю важную и нужную информацию и по сестре, и по ребенку. К Наташе не рвусь, потому что прекрасно знаю, что в реанимацию не пускают. Как в детскую, так и во взрослую. И к детям я, кстати, так себе. Всю остальную информацию я могу получить по телефону или на ресепшен. Но уже завтра.

Хлопаю ресницами и совершенно под другим углом смотрю на Наглеца.

Впечатлил. Прямо сразил наповал. Я бы даже сказала, что с козырей зашел!

Никто, абсолютно никто за всю мою практику еще так здраво не рассуждал и не берег мои нервы. Все требовали немедленного свидания, показать ребенка, подержать на ручках, передать в реанимацию конфет, цветов и шампанского (ну, а что такого?! У женщины праздник же!).

Со стороны наверно выгляжу дурочкой с улыбкой на глазах и сияющими глазами.

А потом до моего мозга доходит главное.

Наглец сказал «младшая сестренка»? Мне не показалось же?

– Наташа – твоя сестренка? – уточняю.

– Да. У нас с ней тринадцать лет разницы. Поздний ребенок в семье, принцесса и все такое. И вот нате, родственнички, вам подарок: беременность вне брака непонятно от кого. Удивила так удивила.  Ну, так что, раз все разногласия улажены, идем? – подмигивает, снова растягивая губы в нахальной улыбке. – Ты мне понравилась с первого взгляда. Я тебе, кажется, тоже, раз ты успела рассмотреть мою аппетитную задницу.