Надо жить - Морозова Анна - Страница 8

Во дворе уже сгущались сумерки. Настя решила начать прочесывать граблями газон. Ее никто об этом не просил, но на пути к магазину она видела несколько дачников, которые именно этим и занимались. Значит, сейчас это нужно сделать, пока новая трава только начинает пробиваться. Садовый инструмент оказался в интуитивно понятном месте – небольшом сарайчике в глубине участка. Лежащую там же на самодельном стеллаже стопку новых тканевых перчаток Настя проигнорировала. Работа была незнакомая, но руки быстро поняли, как действовать, и вскоре Настя поймала нужный ритм и погрузилась в состояние какого-то транса. Она так увлеклась работой, что когда услышала знакомое шуршание, то одновременно осознала несколько вещей: уже темно; устала спина; кажется, на руке будет мозоль; нечем угостить ежика. «Интересно, а колбасу с пиццы ему можно? А если развести сливки, это ему не вредно?» Она вернулась в дом, даже не убрав грабли: не от лени, а испугавшись идти в темный дальний угол. Прислонила их к крыльцу, и все. А колбасу ежик съел, и даже не ругался, что она замороженная. Экспериментировать с сухими сливками она побоялась. На следующий день Настя решила сразу после завтрака пойти выполнять миссию по опрыскиванию сада, пока нет дождя. Можно и соседу предложить свои услуги, кстати, раствор наверняка останется. Заодно и спросит, сколько лет той яблоне. Или груше. «Не ботаник я совсем», – подумала Настя, ставя чайник, чтобы полакомиться перед сном очередным пирожным.

Настя проснулась и почувствовала, что выспалась, хотя было еще только начало восьмого. Ну, раз проснулась, то блокнот в руки и вперед, писать утренние страницы! Сначала Настя рассказала про грибы и про свою радость во вчерашнем недолгом сне. Ей это показалось самым важным впечатлением дня. Потом – про Кормильцева и его стильный, но чуть жутковатый памятник с очками. Настя встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, дотянулась до стакана с водой. «Как же здесь хорошо! – продолжила она запись. – И я молодец, что разрешила себе такую авантюру. Если разобраться, она ведь не в моем характере: ехать одной, в незнакомое место, ночевать в одиночку в чужом частном доме. Интересно, а если это были бы не десять дней, а все лето, мне стало бы скучно?» Она отложила ручку, хлебнула еще воды, задумалась. По своей работе она точно не скучала: все проекты и рабочие задачи как-то мгновенно отодвинулись за горизонт. По съемной квартире? Здесь гораздо лучше. Это открытие ее очень удивило. У них никогда не было ни дачи, ни бабушки в деревне. Игорь пару раз заговаривал про это, но не настаивал. Может быть, она соскучилась по кому-то? Нет, пока она совсем не скучала ни по одному человеку. Сыну там хорошо, она в этом ни секунды не сомневалась. Рубятся с двоюродным братом на компах да болтаются по разным интересным местам. А вечерами их баба Рая жареной картошкой кормит с покупной пиццей и куриными крылышками из КФС. Настя записала: «За эти три дня я чаще вспоминала Игоря, чем сына. Интересно, эти пирожные он специально купил, чтобы я о нем думала?» Она вдруг вспомнила, как бывший муж вручил ей пакет и обмолвился про баллончик, что так ему будет спокойнее. Ему. Значит, он переживает за нее? Неожиданное открытие заставило ее отложить утренние страницы.

Настя спустилась вниз, привычным движением щелкнула чайник, сходила в душ. Заваривая чай, она взглянула в окно: листочки на кустах смородины уже начали распускаться. «Да, пора опрыскивать. Сегодня и перед отъездом, как раз будет почти правильный интервал». Пока заваривается чай, Настя решила выйти во двор. Спустилась с крыльца, увидела грабли, схватилась за них и поморщилась: ага, мозоль. Ну, хоть не до крови. «Завтра продолжу», – решила она, относя грабли в сарайчик. На обратном пути она заметила на соседнем участке дедка и окликнула его:

– Иван Семенович, доброе утро! Вы еще не завтракали? Приходите ко мне, вместе чай попьем с вашими булочками! Они ждут в холодильнике!

– Добре, – откликнулся сосед, и вскоре они уже пили чай.

Булки Настя разогрела в маленькой духовке и порадовалась: не зря в последний момент она захватила из квартиры две пачки масла! Еще они доели последние пирожные – треугольнички торта «Прага», и Настя усмехнулась, выкидывая упаковку в мусорный пакет: «А вот теперь посмотрим!»

– А давайте, Иван Семенович, я вашу яблоню тоже опрыскаю? И кусты всякие.

– Спасибо, Настюша, да я и сам опрыскаю, если у вас останется раствор. Мы с Наташей всегда так делали. Кто самогоном соседей угощает, а мы – всякой химией.

– Эта яблоня старая уже, наверное?

– Да уж годков как бы не тридцать. Супруга моя сажала, ей очень хотелось именно этот сорт, Жигулевское. Она ведь оттуда родом, из Жигулевска. Это на Волге. А яблоня красивая. Цветки снежно-белые, крупные. Помню, Иринка моя подойдет весной к ветке, уткнется в цветки и так стоит. Потом ходит, улыбается… – Он вздохнул. – Ладно, пойду я. Спасибо за чай!

Он неловко вылез из-за стола.

Через десять минут Настя вернулась к своим утренним страницам. «Неужели не лечит время? Но ведь так не должно быть. Время должно лечить, на то оно и время». Она вспомнила папу, свой сон. «Все равно болит», – вывела она и пошла открывать Полине, которая принесла заказанное молоко.

Девочка ей понравилась своей естественностью и доброжелательностью. Но она заметила, что в ней было что-то такое, отчего мужчины – нормальные, адекватные члены общества – сходят с ума и делают кучу глупостей. Овал лица, круглого и миловидного, форма скул – Настя не могла ухватить и объяснить это, но ассоциации у нее возникли именно такие. Не Лолита, нет, но…

– А у твоего дяди разве есть племянница? Я жена его брата, а про тебя впервые узнала вчера.

– Я его неродная племянница, со стороны жены. Она погибла. – Девушка говорила уверенно, но Настя заметила легкую заминку и промелькнувшую во взгляде растерянность. «Врет», – поняла Настя.

– Понятно, – ласково сказала она. – Давай посмотрим твои рисунки, ладно?

Рисунки и правда были очень хороши, особенно по сочетанию цветов. Похвалив девочку, Настя обещала позвонить, если будет еще заказывать молоко, и Полина убежала, как ей показалось, с некоторым облегчением.

А Настя пошла читать инструкцию к своей миссии, занимающую половину страницы.

Опрыскивать ей очень понравилось. В маске и перчатках она чувствовала себя спасателем, обрабатывающим первые ковидные госпитали. Настя так увлеклась, что не заметила большую черную собаку, которая непонятно откуда взялась рядом. Может быть, где-то под рабицей пролезла? Собака спокойно стояла и смотрела на нее умными коричневыми глазами. Когда Настя передвигалась к очередному объекту, она шла следом. Закончив обработку, Настя села на лавочку, стянула перчатки и маску, глубоко вздохнула, проводя рукой по волосам, которые запарились под трикотажной шапкой. Собака подошла, села, потом, тоже с глубоким вздохом, положила голову ей на сапог. Настя осторожно погладила ее черную шерсть, легонько потрепала за холку. «Ты откуда, собака?» – спросила она. Та снова вздохнула.

– Настюша! Вы уже закончили? Так быстро! Ну как, остался раствор? Я тогда сейчас подойду к забору.

Настя кивнула ему и встала. Собака пошла за ней следом.

– Не знаете, чья это? – спросила Настя, передавая в руки Ивана Семеновича сильно полегчавший баллон.

– Первый раз вижу. С ошейником. Посмотрите, там нет телефона или номера участка?

– Ничего нет, – после внимательного осмотра сказала Настя. – Она, кажется, еще совсем молодая. Или он? Ну да, он.

– На овчарку похож.

– А бывают черные овчарки? – удивилась Настя.

– Еще как бывают. Мухтар!

Пес чуть повел ухом, но не среагировал.

– Не Мухтар ты, значит. Ну ладно, не Мухтар, пошел я опрыскивать, пока погода стоит. А вообще колотун, я бы сказал. Ну, хоть ясно.

– Я глянула прогноз: так и будет. Прохладно, без дождей, ночами холодно. Вы не мерзнете?

– В доме двадцать четыре градуса держу, и на ногах теплые войлочные тапки. Ну как тапки, почти до колен. Валенки, скорее. – Он засмеялся. – А пес пусть пока вас поохраняет. Вы его сфотографируйте и напишите Наташе, пусть в чат товарищества информацию даст. Может, и найдется хозяин. Пес голодным не выглядит. Я ему вечером котлет вынесу, у меня в морозилке есть.