Разрушение в школе Прескотт (ЛП) - Стунич С. М. - Страница 14

Мое горло начало сжиматься, и белые пятна мелькали перед глазами. Я так близка к потере сознания. Думаю, к черту тако. Сегодня вечером я ни за что не буду готовить.

— Людям да, но нам — нет, — поправил Вик, его слова диктовали посмотреть на него. Но я не стала. Если я смогу хотя бы скрыть от него эту вещь, то, возможно, мне станет легче. — И мы достанем Найла, но для этого нужно время. Если мы воспользуемся видео, все взгляды будет обращены на него. Ты веришь мне, когда я говорю тебе, что мы достанем его?

— Эй, я позвала Хавок. Заключи сделку, заплати цену, — я начала уходить, а Вик шел за мной. Взгляд, который я бросила не него, должно быть, переубедил его хватать меня. — Не трогай меня, Виктор Чаннинг. — боль промелькнула на его лице, быстро сменившись оскалом и ухмылкой, на которой у меня сегодня е было времени. — И не разговаривай со мной до конца ночи.

Я бросилась через улицу, через переднюю лужайку, минуя Оскара и прямо в дом.

Аарон сидел на диване, когда я вошла. Он посмотрел на меня, его взгляд зацепил меня и удерживал.

— Мне жаль из-за видео, Бернадетт, — сказал он, на мгновение закрыв глаза. Когда он их открыл, он выглядел таким же опустошенным, как и я. — Ты не должна была это видеть.

Я лишь уставилась на него, на его плече была повязка, и я подумала о том, как он пытался защитить меня прошлой ночью. Не только от Митча и его команды, но и от Тинга. Даже когда он страдал от потери крови, даже когда он мог умереть.

Я ничего не сказала, оборачиваясь и сталкиваясь лицом к лицу с Хаэлем.

Он видимо понимал, что я не готова разговаривать, отступая в сторону и протягивая руку вперед, предлагая мне пройти, как порядочный джентельмен.

Я направилась вперед, проверила девочек и заперлась в комнате Аарона до конца ночи.

Никто из парней Хавок не побеспокоил меня.

Лучше для них.

Потому что я не готова разговаривать, и, блять, близко нет.

Глава 3

Два года назад…

Когда я вернулась домой из школы, то была измотана морально и физически. Эмоционально. Духовно. Школа Прескотт принадлежит парням Хавок, и теперь им также принадлежу я. Я не могу сделать шаг, произнести слово без ощущения их дыхания за моей спиной.

Сегодня они стащили мой обед и заставили бегать по трассе, пока не упала в обморок в жаркий полдень, проснувшись в кабинете медсестры.

— Привет, Бернадетт, — сказала медсестра Уитни, улыбаясь мне так, словно у нее был секрет, который она очень хотела мне рассказать. — Чувствуешь себя лучше? — я села, пожимая плечами, а потом потянулась к пульсирующей голове. — Раз ты пришла в себя, директор Ванн хочет поговорить с тобой в его кабинете.

Я пожала плечами, когда закрывала за собой входную дверь, закрывая глаза от воспоминаний. Сначала я подумала, что директор хочет поговорить со мной про Хавок. О, как же я ошибалась. Прикасаясь к своему бедру, я все еще могу ощущать скользкий след пальцев Ванну, когда он гладил мою голую ногу.

— Гребанный извращенец, — пробормотала я, толкая дверь. — Пенелопа! — кричала я, замечая ее сумку на полу рядом с передней дверью. Я не могла думать про Хавок или жутком директоре Ванне, не здесь. Потому что это место — такое же поле битвы, как и школа, если не больше. — Пен! — я позвала снова, забегая на кухню за стаканом воды. Я сильно проголодалась, но здесь нет еды, и маловероятно, что я съем что-то этой ночью.

Иногда, Тинг брал нас на ужин-сюрприз, но это было редко, и я заметила, что Пенелопа всегда выглядит такой опустошенной в такие вечера. К тому же, просто сидеть за столом с этим монстром — это пытка. Честно говоря, я лучше буду голодать.

Я направилась наверх, когда не услышала ничего от сестры.

Дверь Пен была заперта, когда я дергала за ручку, но потом подумала, что скорее всего слушает музыку, и направилась в комнату, которую я делила с Хизер. Сидя на краю кровати, я сжимала в руках стакан воды и играла в хорошо знакомую мне игру, где я пыталась понять, могу ли я плакать, не издавая звука, и могу ли я сдержать свои слезы от падения в стакан.

Я всегда буду сожалеть о том, что сидела там и плакала, пока Пен умирала.

Логическая часть меня понимала, что она была мертва за долго до этого, потому что в тот день она так и не пошла в школу. Я просто была слишком занята, убегая от Хавок, чтобы заметить.

Спустя какое-то время я отложила стакан с водой и использовала одну из шпилек, чтобы вскрыть замок Пен. Это не должно быть так просто, будто нечестно, что у нее нет никакой приватности. Я видела, как она ругалась с нашей мамой из-за того, что у нее есть засов, но бедняжка Пен так и не исполнила свое желание.

Замок приятно щелкнул, и я толкнула дверь.

Пен спала в кровати, укутанная в одеяла, словно сейчас не середина дня с ярким солнечным светом, проникающим через окно. Ее комната странно пахла, не как обычно, словно отбеливатель и сладкий сиреневый аромат нашего стирального порошка. Она постоянно ее убирала, очищала каждую поверхность, стирала свое постельное белье три раза в неделю.

Я всегда думала, что странный бзик, для того, у кого беспорядочный рюкзак и шкафчик.

Я сжала нос, игнорируя звук играющих детей на площадке соседнего комплекса. Несмотря на запах, я не спешила к Пенелопе. Возможно, что-то во мне знало, что это тот день, когда для меня все изменится.

Может, потому, что я не родилась сукой, задирой-Бернадетт, циником в кожаной одежде, любящей сарказм и злобный хук справа. Я плакала по каждой мелочи. Очевидно, что и из-за больших вещей тоже, но из-за мелочей постоянно. До этого дня мир был многообещающим, как будто я могла найти будущее под звездами, каким бы далеким и тусклым оно ни казалось.

Я села на стол Пенелопы. Она оставила свой телефон на зарядке, и, когда я коснулась его, обнаружила его разблокированным. Определенно необычно для нее. Она цеплялась за приватность, когда могла получить ее. Там была заметка, открытая и написанная выброшенным стилусом.

«Мне так жаль, Бернадетт. Из всех ты и Хизер — единственный, кому я обязана всем. Но я так больше не могу. Когда я пытаюсь бежать, он преследует. Когда я говорю правду, она называет меня лгуньей. Мне остается только принять столько темных ванн, не спать столько ночей. Не важно, что они скажут тебе, всегда помни, что я любила вас обеих».

Медленно, аккуратно я отложила телефон Пен и встала.

«Это не то, что ты подумала, Бернадетт», — говорила я себе, мои руки дрожали, пока я стояла там в розовой клетчатой юбке и белом кардигане, соединяя пальцы и стараясь дышать изо всех сил. Моя голова была отключена, а сердце бешено колотилось.

— Пенелопа? — спросила я, но ответа не последовало.

Закрыв глаза, я пыталась прислушаться к звуку ее дыхания, но гребанные дети снаружи были слишком шумными. Бросившись к окну, я высунулась наружу и накричала на них, чтобы заткнулись к чертям, а потом закрыла его. Кружась, я закрыла глаза и пристроила свою задницу на подоконнике.

Я сидела там еще несколько минут. Потому что, чем дольше я сидела, тем дольше я могла притворится, что все хорошо. Как если бы я не проверила ее, тогда я бы не поняла, что что-то не так, и если бы я не поняла, что что-то не так, она была бы в порядке.

Наконец, я открыла глаза и посмотрела на ее лицо, неподвижное восковое и идеальное. Навсегда пойманное в одном состоянии, завернутое в молодую кожу и шелковые волосы.

Я захлебнулся собственной слюной, когда упала на колени перед ней.

Мне не нужно было касаться своей сестры, чтобы понять, что она мертва.

— Эй, Пенни? — прошептала я, называя ее по имени, которое я не использовала со смерти отца. — Куда ты ушла? — потянувшись, я стянула одеяла и обнаружила, что она сжимает одно игрушечных животных, одетых в ее любимую пижаму. На тумбочке лежала баночка таблеток Памелы, но я с трудом заметила это.