Разрушение в школе Прескотт (ЛП) - Стунич С. М. - Страница 59

— Вижу, тебе нужна ванная больше, чем мне, — спокойно сказал он, сплевывая в раковину в последний раз прежде, чем быстро сполоснул и положил свою зубную щетку в чехол. Я старалась не осуждать, но кто, черт подери, тратит свое время на то, чтобы дважды в день положить свою зубную щетку в пластиковый чехол? Это просто не стоит того.

Оскар собирался пройти мимо меня, но, когда он это сделал, меня охватила странная дрожь, и он остановился прямо рядом со мной, наши тела касались друг друга в дверном проеме.

Он высокий, намного худее Хаэля, или Аарона, или Вика, но с длинными ногами, худыми мышцами, которые в драке двигаются с быстротой гадюки. Я и раньше видела, как он дрался, когда он растоптал того парня возле школы. Я также использовала против него электрошокер и наблюдала, как он схватил меня за руку и ударил током. В конце концов я лежала на спине на полу, дергаясь, пока Оскар неподвижно стоял надо мной.

Он — не человек.

Я вошла в комнату и захлопнула за собой дверь. Не обеспокоенная тем, что замок сломан, я залезла в ванну в одежде, дрожа, пока ждала, когда нагреется вода. Кровь стекала по моим бедрам и окрасила пол в красный. По какой-то причине я не могла перестать смотреть на это, думала о прекрасном мертвом теле Айви Хайтауер.

Прямо как тело Пен.

Слишком прекрасно, чтобы быть мертвым, слишком идеально, чтобы вся это болезненность была реальной. Потому что мертвые люди — такие как Дэнни Энсбрук — выглядят уродливо после смерти. Они воняют, они раздуваются и ползут.

Пенелопа просто выглядела…спящей. Как и Айви.

— Ты тупой ублюдок, — прорычала я, закрывая глаза под струями воды.

Я сняла с себя одежду и стояла там, обвив руки вокруг груди, думая о Тинге. О моей сестре. О записке на ее телефоне и таблетках у ее кровати.

Но ничто из этого на самом деле не означает, что она убила себя. Найл мог приставить пистолет к ее голове и заставить ее написать эту записку, принять таблетки. Часть меня задавалась вопросом, как я не подумала об этом раньше, а другая часть убеждена, что надо быть идиотом, чтобы придумать такую надуманную историю. Я слышу, как открывается дверь, и выглядываю из-за занавески: в ванной комнате клубится густой влажный пар. Аарон кладет тампоны и менструальные чаши на столешницу вместе с бутылкой воды и «Ибупрофеном».

— Ты наша первая девушка Хавок, — сказал он, смотря на вещи на столешнице, словно рад их там видеть. Это становится интимно, и я не уверена, что мне это нравится. — И наши первые месячные, так что будь полегче с нами, ладно?

— Не ведите себя, сексистские мудаки, и я постараюсь, ладно? И скажи Оскару, я все еще могу задушить его, вне зависимости кровоточит ли вагина или нет.

— Позабочусь о том, чтобы доставить послание, — сказал мне Аарон, наблюдая за мной какое-то время прежде, чем выйти из ванной и закрыть за собой дверь.

Мое сердце странно переворачивается, когда я представляю его улыбающимся по другую сторону двери, радостным из-за того, что его девушка вернулась, счастливым из-за того, что снова является частью ее жизни самыми возможными интимными способами.

Девушка…мне надо переварить это слово.

В конце концов, могу ли я действительно быть невестой Вика и девушкой Аарона, чем-то… для Хаэля одновременно?

Когда я вышла из душа и вставила чашечку, — она одноразовая, с которой можно заниматься сексом, из-за чего я рада — я обернула вокруг себя полотенце и направилась обратно в комнату Аарона, чтобы одеться. Прошлой ночью я спала здесь одна, но что-то в этом было не так.

Нет причин спать одной, больше нет. Аарон может и был в лесу, но Вик был дома.

Я проверила девочек и застала их вместе погруженными в ожесточенную игру Mario Kart. Чувствовала себя немного стервой. Я не давала Хизер того внимания, которое она заслуживала. «Давай только пройдем через это, и мы сможем быть вместе», — пообещала я ей. Но я не прервала их игру, чтобы сказать ей это. Дети чертовски проницательны. Если я начну странно себя вести, обнимать ее, целовать ее в лоб, бормотать странное дерьмо, она поймет, что что-то не так.

Она знала о том ужасном дне, когда я нашла Пен. Хизер знала раньше, чем узнала, понимаете, о чем я? Я помню, как она начала кричать, бросая свое тело в мои руки и устремляясь к лестнице.

Тогда Пенелопы уже не стало, она была погружена в пакет, который ужасно был похож на брезент, что мы использовали, и отвезли к другу Найла в морг. Похоронили. Поглощенная грязью. Мой живот свело от спазмов, и я резко отвернулась, закрывая дверь в комнату девочек.

Хизер и я много тут остаемся. Может мне стоит взять ей раскладушку или что-то? Будет это лучше надувного матраса?

— Доброе утро, — сказал Каллум своим хриплым голосом, стоя у стола, когда я спустилась вниз. В центре — куча шоколада, буквально чертов курган. Я прищурилась, и он ухмыльнулся мне в ответ. — Мы слышали. Поздравляю с тем, что не беременна ребенком Виктора.

— Закрой свой рот, умная задница, — сказал Вик, когда он откинулся на диване и скрестил свои щиколотки на кофейном столике.

Он был без рубашки и только в пижамных штанах. Если подумать, они все были без рубашки и только в пижамных штанах. Даже Кэл, в своей безрукавной толстовке, оставил ее незастегнутой и открытой до такой степени, что я даже не поняла, зачем он все еще носит ее.

Он сделали это специально, подумала я, просто потому, что это заставляет меня чувствовать, что они злорадствуют, и я могу позлорадствовать в ответ. На самом деле я понимаю, что мы все привыкаем к новой норме.

Я — часть Хавок. Я — одна из этих парней.

Только…с вагиной, которую они все хотят трахнуть.

Ладно, возможно, не Оскар, но остальные.

— Есть новости о… — я замолкаю, потому что нет смысла говорить это вслух, когда мы все знаем, о чем я говорю.

Есть новости о Дэнни? Или Айви? Я ничего не чувствую к первому, но по отношению к последней было какое-то глубокое ноющее чувство внутри меня. Айви…она была надменной и самовлюбленной, ее эссе по английскому в прошлом году были так же плохи, как и Кали, и она жульничала в каждой игре, в которую играла, но она не была ужасным человеком. Заблуждающаяся, сплетничающая маленькая дрянь, но это все. Она не заслужила смерти из-за этого.

— Ничего, — сказал Хаэль со стоном, ложась на диван вниз животом. Я взяла плитку темного шоколада со стола и постаралась забыть о том, что это так мило с их стороны подумать о том, чтобы принести мне сладости. Они не должны быть милыми, они играют в игры с трупами. — И не будет. Если команда Картера умны, они просто поместят Дэнни в другое место.

Я обошла диван к его концу, чтобы посмотреть в его лицо. Хаэль все еще был сильно распухшим. Хуже этого, он упомянул, что отец Бриттани угрожал обвинениями в изнасиловании. Это не хорошо.

Это логично, касательно Дэнни. Конечно, Митч не вызовет копов, когда тело лежит в багажнике его машины. Это на самом деле не будет выглядеть хорошо для него. Вопрос в том, что они теперь сделают нам, чтобы мы нанесли ответный удар? И что-то хуже, чем поджог старого минивэна.

Хавок ухудшал вещи, но никогда не просто так. В этом как раз столько угрозы, сколько нужно, чтобы наполнить воздух духами насилия.

— А о другом? — спросила я, стараясь быть загадочной. У меня ощущение, что никогда не знаешь, кто подслушивает.

Каллум растягивается перед камином, прямо под мерцающим экраном телевизора. Он смотрит в мою сторону, светлые волосы падают ему на глаза.

— Очевидно, мы несколько дней не увидим о ней новостей как об пропавшем человеке. В любом другом отношении она не должна попадать в заголовки новостей.

Кэл изгибает свое тело, чтобы коснуться пальцев ног, и я восхищаюсь тонкими совершенными мускулами. Некоторые парни набирают массу и превращаются в неподвижные статуи, сильные, но такие же гибкие, как камень, из которого они сделаны. Каллум гибкий и энергичный, и я хочу знать, что бы случилось, если бы мы начали танцевать… и не остановились бы.