Лучше не возвращаться - Френсис Дик - Страница 50

— Что здесь происходит, черт побери? — спросил он. — В коридоре чем-то воняет, и этот ублюдочный полицейский сказал мне идти в офис и ждать. Чего он опять заявился? Они что, установили по останкам имя нашего трупа?

Айвонн тихо застонала и закрыла глаза.

— Скажите, ради Бога, в чем дело? — разозлился Жарден.

Я рассказал.

Он вытаращился на меня. Затем уселся, оставив свободный стул между собой и Айвонн.

— Хуже не придумаешь, — были его единственные слова.

«Девиз дня», — подумал я.

— А кофеварка все-таки сломана, — сказал Джей. Мы дружно посмотрели на кофеварку.

Первое, что я услышал от Скотта, были слова: «Кофеварка сломана». Бедняга Скотт. Ему уже не понадобится кофе.

Мы все сидели в каком-то оцепенении, никто не шевелился. Казалось, тишина из операционной расползлась по всей клинике. Нам ничего не было слышно. Не хотелось ни о чем говорить. Время тянулось очень медленно.

Потом к центральному входу подъехали еще две полицейские машины. Из первой вышли люди, вторая осталась закрытой. В клинику не спеша вошел полный мужчина, похожий на фермера. Его лицо было все в венозных прожилках. За ним следовал пожилой человек в большом, не по размеру, костюме со старомодным черным докторским саквояжем. Тяжелые очки в черной оправе все время съезжали ему на нос.

Похожий на фермера коротко спросил:

— Где офис?

— Вниз по коридору, первая дверь направо, — ответил Джей.

Он кивнул и направился туда. События наконец начали разворачиваться, хотя ничего радостного в этом не было. Во второй машине прибыли фотограф и другие специалисты. Они тоже прошли в направлении, указанном Джеем.

По другому коридору, пошатываясь, шел Кен.

— Они пошли в операционную. Питер, выйдем на улицу. Мне нужен свежий воздух.

Я взглянул на часы: без десяти десять. Казалось, это утро будет длиться вечно. Воздух был свеж и холоден.

— Ты не забыл о вскрытии? — спросил я.

— Кэри позвонил им и сказал начинать без нас. — Он сделал глубокий вдох, как будто с воздухом вдыхал жизнь, а его собственная была на нуле.

— А ты попросил их взять образцы тканей жеребенка?

Он поднял брови.

— Забыл. Разве это имеет теперь значение?

— Сейчас это еще важнее, чем раньше. Ты ничего не можешь знать наперед.

— О Господи! — Кен вытащил из-за пояса радиотелефон, нашел нужный номер в маленькой записной книжке и позвонил живодерам. Он попросил взять для него образцы тканей и вдруг, повинуясь какому-то порыву, добавил, что ему также нужны ухо и хвост жеребенка, а также волосы из гривы кобылы. На том конце провода его поняли с полуслова.

— С чего это вдруг ухо и хвост? — спросил я, когда он убрал телефон.

— Волосы, — коротко ответил он. — Можно сопоставить ДНК по волосам, к тому же волосы не разлагаются. Чтобы установить отцовство жеребенка, нужны его волосы, волосы его матери и волосы жеребца. Можно взять другие ткани. Получаешь образец ДНК кобылы, извлекаешь его из образца жеребенка. То, что осталось в образце жеребенка, должно соответствовать образцу жеребца. Это кропотливый и дорогостоящий процесс, но генетическое соответствие является прямым доказательством.

Я посмотрел в серое небо.

— Может, убийца Скотта тоже оставил на нем свои волосы?

— Лучше бы Скотт боролся и царапался. Убийц и насильников часто находят по частичкам содранной кожи под ногтями жертвы. Это целая наука.

— М-м-м… — Я слабо улыбнулся. — Это может сработать, если есть подозреваемый.

Мы видели, как приезжали на прием кошки и собаки со своими хозяевами.

— Как ты думаешь, полиция нас закроет?

— Без понятия.

— Знаешь, кто этот полицейский? Ну, который приехал во второй машине, — сказал Кен. — Он — старший детектив. Вся эта толпа, примчавшаяся до него, палец о палец не ударила, пока он не приехал. А я же им говорил, в каком состоянии Скотт. Просто свора подхалимов.

— Скорее благоразумные и услужливые, — вздохнул я.

— Ты привык к иерархии, а я нет, — возразил Кен.

Я подумал, что сама организация фирмы «Хьюэтт и партнеры» была мини-иерархией. Вслух же спросил, не найдется ли у Кена какой-нибудь печатной машинки.

— Зачем это?

— Для писем и конвертов. Я же не могу работать в офисе, когда там полно полицейских.

— Ах, да. Мы что, еще продолжаем эту затею с письмами?

— Безусловно.

— У меня дома есть старая машинка. Сойдет?

— Да, и чем быстрее, тем лучше. Где ты живешь?

— Но мы не можем поехать прямо сейчас. Полицейские попросили меня подождать.

— А меня не просили, — возразил я. — Скажи, куда ехать, и дай ключи. Я возьму машинку и вернусь. Тогда я быстрее справлюсь с письмами.

— Но что я скажу?..

— Если кто-то спросит, скажи, что я проголодался. Я и тебе привезу каких-нибудь рогаликов.

— А ты знаешь, по соседству со мной есть неплохая булочная.

— Чудесно.

Он дал мне ключи от дома и объяснил, где разыскать пишущую машинку. Я без проблем выехал со стоянки, затесавшись среди машин владельцев кошек и собак, которые разъезжались по домам. Попасть же назад без больного животного при себе оказалось значительно сложнее, но Кен поджидал меня и попросил полицейского, дежурившего на воротах, пропустить мою машину.

Я запер машинку Кена в багажник вместе с конвертами и письмами. С собой я принес несколько больших пакетов с пирожными и угостил всю команду. Хоть все и заявляли, что у них нет аппетита, но с жадностью набросились на еду. Как всегда, углеводы оказались лучшим успокоительным. Я сам съел две плюшки, и даже Айвонн с благодарностью жевала и сказала, что чувствует себя лучше. Кен же заглатывал пирожные, как проголодавшийся удав.

— Вы не должны были покидать здание, — с упреком обратился ко мне знакомый констебль, когда я шел в офис.

— Я извиняюсь. Хотите пончик?

Он посмотрел на соблазн, посыпанный сахаром, и с сожалением отказался, сказав, что он на службе. Больше никто не упомянул о моей экскурсии. Я ведь все равно не мог сообщить следствию ничего существенного.

Кэри отрешенно сжевал кольцо с миндальной карамелью, как будто его мозг не отдавал себе отчета в том, что делал его рот. Он по-прежнему сидел на том же стуле и, казалось, все еще был в отключке. Оливер следил за ним, как разьяренный лев, но между делом расправился с двумя кексами. Джей Жарден, который к тому времени уже был в офисе, скоренько покончил с двумя пончиками и сидел, облизывая сахар с пальцев.

Я заметил, что дверь в операционный блок закрыта и на ней все еще висит моя табличка. Я не хотел думать о том, что сейчас происходит за той дверью. Я просто был рад, что мне не надо этим заниматься.

Кэри, Оливер и Джей молчали. Каждый из них был занят своими мыслями. Я вернулся к более приятной компании Айвонн и Кена. Через стеклянную входную дверь мы следили за потоком хозяев с собаками. Постепенно их становилось все меньше, и наконец ушел последний посетитель. Люси и Белинда вышли из вагончика, заперев за собой дверь, и через парковочную площадку направились к нам.

На полпути они остановились и посмотрели в сторону ворот. Постояв минуту, они продолжили свой путь.

Когда они вошли в холл, у Люси на глазах были слезы.

— Они его увезли, — сказала она. — Они подогнали «скорую помощь» прямо к двери приемной Для крупных животных. Слава Богу, мы видели не все.

Подошли Оливер и Джей с новостями. Кэри по просьбе полицейских пошел в операционную, чтобы посмотреть, все ли на своих местах. Айвонн попросили подождать в офисе, так как полицейские хотели побеседовать с ней. Они, то есть, Оливер и Джей, а также Люси могли ехать по вызовам. По поводу Белинды Оливер лишь передернул плечами, она могла поступать, как ей заблагорассудится, — насчет нее не было никаких указаний. Кена и его друга попросили оставаться в холле. Никому не разрешалось входить в операционную или пользоваться ею вплоть до особого распоряжения. В конце Оливер добавил, что кто-нибудь должен убрать лужу блевотины в коридоре.