Вакуум (СИ) - Македонов Дмитрий - Страница 47

— Почему стоим? — послышался жалобный голос Олеси.

— Ничего, — соврал Владимир. — Уже идём.

Вновь приходилось врать, но что ему оставалось? Зачем напрягать и без того измученных людей, если сбежавшая тварь могла не выжить? Хотя, судя по такой продолжительности жизни без еды и воды, у этих существ мог быть запас сил на долгие месяцы. Даже если и так, тварь могла погибнуть любым другим образом. Успокоив себя, Владимир последовал навстречу зову. Вёл он его в следующее помещение. Над коридором, ведущим дальше, Владимир разглядел покосившуюся табличку со словами «Уровень 3».

Кафельный пол и выложенные серой плиткой стены всё так же продолжали идти впереди троицы. Артём говорил, что дальше, пройдя через несколько коридоров, они достигнут основного спуска вниз — лифта, на котором смогут спуститься в самый низ и незаметно пробраться к запасному выходу. Предвосхищая вопросы Владимира, капитан рассказал, что тяга лифта способна будет лишь аккуратно спустить людей вниз, но ослабленный подъёмный механизм не позволит достигнуть выхода на поверхности. Веря Артёму на слово, сержант следовал вдоль левой стены, пока не увидел впереди свет. Убрав камеру, он разглядел такую же одинокую лампу, как и там, у гермоворот. Она светила на перекрёстке коридоров и чуть освещала близлежащую дверь. Она выделялась на серой плитке своим коричневым цветом. «Кладовая», как гласила надпись. Владимир прошел бы мимо, но вдруг он услышал слова ушедшего в тень Артёма мальчика, посоветовавшего заглянуть внутрь. Сержант сказал об этом товарищам и открыл дверь.

Обычная комната для уборщиц с кучей швабр и метёлок, расставленных вдоль левой стены. Справа, аж до потолка высились стеллажи со всякими моющими средствами: их пластиковые упаковки запылились, равно как и разложенные в ряд инструменты, принадлежащие, как подумал Владимир, излишне педантичному ремонтнику. Сначала он не понял, зачем он зашел сюда, но вдруг зелёный свет коснулся длинного, покрытого пылью предмета. Владимир обошел стоявшие на полу горы вёдер и тазов и разглядел предмет получше. Фонарик и упаковка в двумя батарейками. Владимир подозвал Георгия. Тот шагнул в коморку, а следом за ним и Олеся. Сержант выдал медику фонарик с батарейками. Когда последовал знакомый с детства щелчок, заявивший, что батарейки нашла своё место, лампочка фонарика загорелась, да так ярко, чуть не ослепила Владимира.

— Похоже, мы нарвались на джекпот, — сказал он, опустив камеру.

— Хоть какое-то везение. — понурив голову, сказал Георгий.

Они вернулись в коридор и мигом очутились над люминесцентной лампой — её свет отбрасывал грубые тени, когда троица оказалось прямо над ней. Все смотрели в разные стороны.

— Куда теперь? — пропищала Олеся.

— В коридор перед тобой, — Владимир повернулся в его сторону, а Георгий осветил его лучом фонаря.

Бесконечно длинный, покрытый кафелем коридор с множеством раздвижных дверей уходил бесконечно далеко: так, что даже свет мощного фонаря не пробивал эту бездну. Владимир тут же ощутил странное, не поддающиеся объяснению чувство. Что-то произошло, какое-то изменение. Да, всё так же гудела вентиляция, гнавшая спасительный кислород по пустым коридорам, всё тот же теплый воздух медленно передвигался по комнатам и лабораториям. Даже неувядаемый запах пыли остался прежним. Перемена произошла в другом: кто-то бродил рядом, буквально за углом. Владимир свыкся с ощущением присутствия чего-то паранормального ещё с детства, но на сей раз это было чем-то иным, куда более зловещим. Призраки пока молчали, а Владимир теперь не мог сразу же после вопроса получить ответ, как раньше: потусторонние друзья будто постоянно пробивали барьер между ними…

— Владимир?.. — Олеся смотрела на его неподвижное лицо, на его бегающие глаза и седую щетину.

Он повернулся к ней.

— Что случилось?

— Нужно уходить, — немедля сказал он. — Сейчас.

Но не успели его слова отразиться о кафельные стены, как вдруг из темноты послышался протяжный хрип. Владимир резко обернулся, но не заметил оказавшуюся за их спинами тварь: та схватила Олесю за ногу. Девушка упала, схватившись за плечо сержанта. От неожиданности он упал вместе ней. Георгий же мигом развернулся к коридору, где хрипело нечто, но как только свет фонаря настигнул тварь, Олеся освободилась от невидимой хватки и прижалась к ногам медика.

— Что это было? Ты заметил? — спросил вставший на ноги Владимир.

— Не важно, уходим!

Как только Владимир изготовился бежать по нужному коридору, как только его нога сделала первый шаг, послышался хрип, но уже с другой стороны. Не успевший навести фонарь Георгий упал, выронив хрупкую вещь из рук. Круглое тело фонарика отпрыгнуло и покатилось во тьму. Владимир схватил медика за руки, упал сам, когда неведомая сила потянула Георгия на себя. Олеся взвизгнула и отпрянула от них. Георгия потянуло вновь, а Владимира за ним.

— Держи меня, слухач! — крикнул медик ему в лицо. — Включи фонарик, дура! — кричал уже Олесе.

Девушка встрепенулась, замотала головой в поиске фонаря, но не могла понять, куда тот закатился. Тела солдат вновь дёрнулись к бездне: Георгий ушел в неё по грудь.

— Ну, давай же! — заорал он, как вдруг раздался тяжелый тупой удар.

Глаза медика раскрылись, через секунду он, дрожа от нестерпимой боли, что есть сил закричал. Этот последний крик агонии Владимир запомнит на всю оставшуюся жизнь. Олеся, не в силах что-либо сделать, упала на колени и разрыдалась, смотря на гримасу боли. Хватка у Георгия пропала, и он, ощущая в груди длинные крючковатые когти неизвестного существа впал в эйфорию. Потерял сознание. Голова упала на пол. Тварь вновь прохрипела и дёрнула медика на себя, оставив на свету только руки. Рискуя стать следующим, Владимир отпустил их. Тварь тут же утащила Георгия. Прозвучали быстро удаляющиеся шаги и стучавшие о кафель когти. Так они и остались сидеть перед непроглядной тьмой.

Осознание пришло скоро… или им так показалось? Пришло оно в тот момент, когда лампа над товарищами мигнула. Затем дважды. Владимир в ужасе посмотрел на неё, на тьму, в которой пропал Георгий, затем на Олесю. Они понимали друг друга. Владимир выхватил из подсумка камеру, включил ночное зрение. Он прощупал все уголки тьмы перед собой, но фонаря пока что не заметил. Не заметил он и крови, которая должна была остаться после медика. Зелёный экран вновь показал нужный коридор, и Владимир, наконец, заметил фонарь. Тот лежал далеко впереди, метрах в десяти. Ничего другого не оставалось: Владимир сказал Олесе, что им придётся пройти по темноте. Учёная, конечно, замотала головой, задрожала всем телом. Её волосы липли к холодному поту, в глазах читалось желание проснуться и избавиться от кошмара. Зная, чем обернётся для них слабость и промедление, Владимир схватил Олесю за руку и повёл за собой. Та начала брыкаться, угрожать ему. Оказавшись перед коридором, она со всей силы укусила предплечье Владимира. Руку пронзила боль, но сержант двигался вперёд, не спуская глаз с заветного фонаря. Подумав, что обречена, Олеся расслабила челюсть и просто заплакала. Теперь она не сопротивлялась. Чувствуя тёплый ручеёк крови, спускавшегося к ладони, Владимир дошел до фонаря, он схватил его. Коридор озарил голубоватый свет, и учёная тут же юркнула в него, словно в «домик». Её лицо на свету стало красным, даже лиловым и блестящим от пота и слёз. Девушка исподлобья посмотрела на Владимира, чьи влажные точки глаз она видела отчётливо.

— Извини меня, — она вытерла губы от крови. — Я, видимо, схожу с ума.

— Не бери в голову. Я понимаю. Теперь мы остались одни.

Он помолчал. Затем добавил:

— Идём. В фонаре наши единственные батарейки.

Олеся кивнула и медленно зашагала по коридору; Владимир — за ней.

Через минуту они ускорились. Батарейкам оставалось жить полчаса.

Пока пара оставшихся в живых пыталась перегнать заряд фонарика, Георгий приходил в себя. Медленно, мучительно вздымалась его грудь в такт дыханию. Между рёбер сидели пятисантиметровые когти. Кровь заливала лёгкие. Его тащили. Тащили вниз по стальной лестнице лицом к потолку. Медик открыл глаза, но никакой разницы не увидел: господствовала тьма. На каждой ступеньке ботинки Георгия стучали, создавая мерный стук, который, как не мог не заметить медик, успокаивал, словно метроном.