(не) Обручённые (СИ) - Снегова Анна - Страница 25

Я вздохнула.

- Иди уже сюда! Я соскучилась!

Данвин делал вид, что ему ужасно не нравится, как я его обнимаю. Тогда я нарочно ещё и волосы ему взъерошила. Они у него вечно торчали, как перья.

- Данвин Роверт! – буркнул он, протягивая ладонь Алану. Тот её со всей серьёзностью пожал и по всей форме представился, хотя в глазах плясали весёлые искры.

- Ну ты это, сестрица… Медальон наш родовой для связи я ношу! Так что обращайся там, если помощь понадобится. Ну, мало ли, приставать начнёт…

- Данвин! – ахнула я.

Судя по звукам, кто-то рядом с трудом пытался замаскировать смех под кашель.

- Не волнуйся! – с ужасно серьёзным лицом ответил Алан мальчику. – К девушкам я пристаю исключительно с их согласия!

Я их была готова убить обоих.

Уши горели немилосердно.

- Проваливай уже отсюда! – зашипела я на Данвина.

- Ага, и не порть нам свидание! – заявил Алан.

Я зарычала в отчаянии, и не разбирая дороги быстрым шагом потопала, куда глаза глядят.

Спустя несколько шагов меня догнали с возмутительной лёгкостью. Ага, куда мне с моим ростом удирать от обладателя такого широкого шага!

Некоторое время я делала вид, что его не замечаю. Только молча кипела и сердилась. Пусть знает, как сильно я на него зла! И это ж надо было при брате такое ляпнуть! Точно подумает, что мы встречаемся. Я теперь ни за что не смогу его переубедить. Ещё чего доброго, брату настучит! Тот меня окончательно достанет заверениями, как он рад союзу любимой сестры и родственника лучшего друга. Хоть щас иди вешайся.

В конце концов я выдохлась и шаг пришлось немного замедлить.

- Голодная? – как ни в чём не бывало поинтересовался Алан. – Тут рядом потрясающе жарят мясо на углях!

- Ни капельки не голодная, и вообще, после того, что вы мне оба устроили… - попыталась огрызнуться я. Но при упоминании о жареном мясе рот сам собой наполнился слюной. Мы шатаемся по городу с самого утра без еды, но это же не значит, что я готова его простить за одно обещание накормить мой бедный желудок!

- Я ж и думаю, точно голодная! Идём-идём!

Меня схватили за руку и бесцеремонно куда-то потащили.

Да-а-а уж… такого бесподобно мяса, как в этой крохотной таверне, я в жизни своей не ела! Всё-таки, хорошая у брата была идея прикрепить ко мне телохранителя-экскурсовода! Он тут, оказывается, ещё и все самые вкусные места успел разведать!

Откинувшись на спинку добротного дубового стула и скрестив руки на груди, Алан с довольным прищуром наблюдал за тем, как я сгрызаю с металлического штыря куски вымоченного в пряностях, припорошенного чёрным пеплом обалденного мяса. Мы с ним нашли самый укромный уголок в таверне, подальше от посторонних глаз. По счастью, один из небольших квадратных столиков, сколоченных из отполированной тёмной доски, был свободен. Трактирщик в белоснежном переднике учтиво проводил нас, а потом ещё и притащил кусок яблочного пирога в подарок мне от заведения. Теперь пирог стоял передо мной, упоительно пах корицей и дожидался своей очереди.

Всё-таки, жизнь прекрасна!

Пока тебе её не начинают портить.

Алан сопроводил взглядом очередной кусок мяса, в который я вгрызлась, и заявил:

- А почему ты, кстати, так категорически отметаешь идею, что я могу быть твоим парнем? Такой вариант совсем не рассматриваешь?

Я поперхнулась и закашлялась.

Ох уж эти Фостергловеры! Прямые как палка. Разве можно о таком девушку спрашивать прямо в лоб?!

Так же и насмерть подавиться можно.

9.11

- Тебя по спинке постучать? – участливо поинтересовался Алан. На невозмутимой физиономии глаза горели лукавыми огнями. Таким я его ещё не видела, и это сбивало с толку.

- Н-не надо!

Я кое-как прожевала и проглотила кусок, жадно и долго пила воду из глиняной кружки… в общем, тянула время и лихорадочно пыталась придумать, как выпутаться из этой смущающей ситуации. А то молчание уже преступно затягивалось. А гадкий Фостергловер и не думал помогать. Только смотрел. И в тягучем, глубоком взгляде одна за другой истаивали легкомысленные огни – до тех пор, пока там не осталось что-то серьёзное, настоящее и пугающее меня своей определённостью.

Не бывает у таких людей «просто так».

Ни слов, ни взглядов, ни… чувств.

А я… что могу дать, кроме растерзанного сердца? Кого могу пустить в дом, в котором живёт призрак? И наверное, никогда оттуда не уйдет уже.

- Ты же говорил, тебе надоели девушки!.. – я всё-таки предприняла попытку перевести всё в шутку.

- Только те, что вешаются. Ты же не вешаешься? Впрочем, можешь и попробовать, я не против, - на его губах мелькнула и тут же пропала улыбка. С неподвижностью каменной глыбы он ждал – и совсем другого ответа. Серьёзного.

Того, которого я дать не могла.

А потому продолжала трусливо молчать, вцепившись в кружку, будто что-то могло меня спасти о того, чтобы заглянуть в собственную душу и принять очевидную правду.

Я не могу полюбить Алана.

Просто потому, что уже люблю другого – и эта горькая, как полынь, любовь, проросла в сердце, пустила такие глубокие корни, что их не вырвать уже, не убив меня.

Я люблю.

И буду любить, пока дышу.

Алан сузил взгляд.

- Я подожду… пока заживёт, - кивнул на мою шею. Но мы оба понимали, что он совсем не об этих ранах.

А я опустила глаза и снова ничего не ответила.

Раньше я тоже думала, что всё пройдёт когда-нибудь. Кажется, только что поняла окончательно суровую правду. Зажить может ожог. Но клеймо никогда не заживёт.

То самое, которое Бастиан оставил на моём теле своими руками и губами, своими отчаянно-грубыми прикосновениями.

То самое, которое он оставил на моей душе своей сжигающей дотла жаждой.

То самое, которым вычертил в моей судьбе своё имя, будто письменами чернильной тьмы по коже.

Осторожно отставляю кружку, поднимаю глаза.

- Мне пора. Спасибо… за всё.

- Звучит так, будто прощаешься. Учти, я такое прощание не принимаю! Так что пусть это будет «до следующей встречи». Жду тебя обратно, как только отдохнёшь, наведёшь порядок в своей голове и поймёшь, что прошлое всегда остаётся в прошлом. Да и настоящего не существует, это пустая абстракция. Стоит моргнуть – и оно тоже становится прошлым.

- Что же остаётся? – спросила я тихо.

- Будущее. Это единственное, на что человек может влиять.

Я осторожно встала, как будто боялась неосторожным движением ранить что-то у себя глубоко внутри, там, где осколки моих воспоминаний никак не желали становиться прошлым, а ранили снова и снова.

Даже так я была ненамного выше Алана.

- А чтобы ты с гарантией вернулась и не думала теперь от меня бегать и прятаться, пожалуй, заинтригую тебя. Придумал кое-что, что может помочь разобраться с загадкой нападения.

- Что? – невольно сорвалось с моих губ.

- А вот это расскажу, когда вернёшься, - невозмутимо сообщил хитрый Фостергловер, изо всех сил стараясь не улыбаться.

Да уж. Из меня сейчас то ещё зрелище, наверное. Наверняка я сейчас похожа на растерянного котёнка, который оказался один на улице в холодной осенней луже и не понимает, как же его сюда занесло, и что делать дальше.

По крайней мере, именно так я себя сейчас ощущала.

Так и не придумав подходящего ответа, я просто-напросто переместилась прямиком в постель Бастиана в старом дворце.

Скинула обувь, перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, пахнущую сухими розами.

- Ну почему… почему я не встретила его раньше, чем тебя?

Вопрос был риторический.

Если бы портрет мог разговаривать со мной, я знаю, что бы он мне сейчас ответил.

«Потому что это иллюзия – что люди могут влиять на своё будущее. Стоя перед той дверью, ты тешила себя мыслью, что у тебя есть выбор. На самом деле выбора не было.