(не) Обручённые (СИ) - Снегова Анна - Страница 38

Такая разительная перемена с тем, как он вёл себя раньше, что мне становится страшно. Неужели сломалось что-то важное, и прошлого уже не вернуть?

Вдруг понимаю, что злюсь на саму себя. Сколько можно быть такой трусихой? Если уж что-то решила, хватит колебаться. И дурой набитой быть тоже хватит.

Из всех возможных вариантов объяснений его действий теперь я стану выбирать правильные.

Он просто отчаянно боится снова меня напугать.

Он как человек, ступающий по тонкому льду. Ещё один неверный шаг – и смерть.

Я должна доказать, что отныне собираюсь стать ему надёжнейшей в мире опорой.

Тихо двигаюсь к нему ближе, прижимаюсь всем телом, дрожа, утыкаюсь лицом в плечо.

- Я замёрзла. У тебя холодно. Обними, пожалуйста.

Он хрипло выдыхает моё имя. Меня окатывает волной его эмоций – тоска, отчаянная жажда, неверие… надежда.

Только теперь Бастиан поворачивается ко мне на жалобно скрипнувшей тощей постели, тянется, обнимает обеими руками и прижимает к себе. Выдавливает из себя несколько слов. Но сколько же стоит за этими словами! Для нас обоих.

- Мэг… прости. Больше – никогда. Веришь?

Я зарываюсь лицом ему в рубашку, губами ловлю вкус кожи в распахнутом вороте, жмусь ладонями к широкой, бешено вздымающейся груди.

- Нет... Но мне всё равно. Потому что я и правда вернулась навсегда.

В этот момент мне становится невероятно тепло и спокойно.

Как хорошо, оказывается, быть кому-то жизненно необходимой! Как хорошо, когда находишь, наконец, человека, который жизненно необходим тебе. Потому что только теперь осознаю, что всё это время вдали от мужчины, которого люблю, я тоже медленно умирала внутри.

Люблю.

Люблю.

Я его люблю.

Минута течёт за минутой, они сливаются в часы, мы не замечаем бега времени, мы вплавлены друг в друга.

Дыхание Бастиана постепенно выравнивается. Я больше не слышу хрипов. И кажется, кожа его перестаёт быть такой ненормально обжигающей. Лихорадка отступает.

От всех этих переживаний я так устала, что сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Хотя даже во сне чувствую, как Бастиан сжимает меня так, что возможно, сломает мне пару рёбер.

Но я засыпаю невозможно счастливой.

Кажется, я все-таки сделала самый правильный за всю мою жизнь неправильный выбор.

9.21

Предощущение рассвета как обычно меня будит. Тело очень быстро вспомнило старые привычки.

Просыпаюсь нехотя – давно уже привыкла, что днём не ждёт ничего хорошего, только хмурая беспросветность, и я всегда пыталась как можно дольше удерживаться на границе со сном. Ведь только во снах я снова была с ним.

Ворчу недовольно и потягиваюсь всем телом…

Об что-то очень горячее потягиваюсь, если так рассудить. И тесновато как-то. Королевская постель во дворце Саутвинга таких гигантских размеров, что там на десять меня места хватит. А тут ни рукой, ни ногой толком не двинуться…

Стоп.

Распахиваю глаза и встречаюсь с двумя чёрными безднами других глаз.

Кажется, ночью Бастиан встал незаметно и зажёг свечи.

Потому что я наконец-то могу видеть его лицо.

Он лежит рядом, по-прежнему крепко обнимает и смотрит на меня – смотрит, будто не спал всю ночь и всю ночь вот так смотрел. Я бы не удивилась, если оно так и есть. Смотрит, как умирающий от жажды в пустыне путник впивается взглядом в далёкий оазис на горизонте.

Я сама принимаюсь жадно ощупывать его взглядом.

Господи, исхудал ещё сильней, бедный! Просто скелет здоровенный, бледный как смерть.

Но с него по крайней мере сняли оковы – наверное, он был слишком слаб, и к нему проявили хотя бы каплю милосердия.

Особенно пристально всматриваюсь в лицо. С облегчением вижу, что во взгляде Бастиана нет того пугающего чернильного мрака. Нет одержимости. Нет тьмы по ту сторону. Это и в самом деле он.

Черные глаза медленно опускаются вниз по моему лицу, чертя жгучие дорожки на коже. Останавливаются на губах.

Меня накрывает смущением. Потупившись, улыбаюсь несмело.

- Ты… бороду отрастил.

- Сбрею.

Вздыхаю и снова прячу лицо у него на груди. По-прежнему не очень понимаю, что говорить – и надо ли. В голове туман. Всё тело в расслабленной неге, каждая клеточка поёт.

- Рассвет скоро…

- Никогда так сильно не ненавидел рассветы.

Трусь носом ему об рубашку.

- Даю тебе честное-пречестное слово, что вернусь сразу после заката.

Бастиан ревниво сжимает объятия.

- Не верю.

Кое-как умудряюсь отстраниться и привстать на локте. Мои непослушные кудри падают Бастиану на плечо. Мне безумно нравится это зрелище.

- Хорошо, тогда так! Вернусь, если кое-что сделаешь.

В чёрных глазах вспыхивает искра смеха. У меня сердце сжимается от этого. Кажется, он оживает!

- И чего же от меня хочет моя маленькая колдунья?

- Хочу, чтоб ты съел всё, что тебе принесёт стража, до последней крошки! А я вечером проверю. Пойму, что не съел – развернусь и мигом уйду обратно!

Его улыбка на краешке губ для меня – как солнце после долгой ночи.

- Такое повеление будет проблематично выполнить, моя госпожа!

- Это ещё почему?

- Потому что здешние стражи по велению недоумков-врачей повадились таскать мне одну жидкую бурду. Пытались насильно вливать в меня какие-то, мать их, куриные бульоны. Можешь себе представить? В последний раз едва не ушли отсюда с ложкой в… а впрочем, эту часть, так и быть, опустим.

Я вспыхнула.

- Вот, значит, как ты себя до такого состояния довёл! Упрямый, как ослиная задница!

- Не знал, что принцессам можно такие выражения! – ухмыльнулся Бастиан и насмешливо вздёрнул чёрную бровь. А у самого в глазах плещется что-то такое жадное, дикое… что внутри меня просыпается мурчащая кошка, и хочется остаться в этой самой постели, никуда не уходить, и наплевать на рассвет. В конце концов, после таких угроз ложкой от Бастиана стражники, может, сегодня и сами не придут…

- Принцессам можно всё! На то они и принцессы! – заявляю Бастиану, а потом забываю, что хотела сказать дальше. Когда он дёргается в мою сторону… и застывает.

На секунду мне казалось, что сейчас вопьётся поцелуем.

Но через полсекунды он себя остановил. И упрямо сжатые губы так и не коснулись моих.

Бастиан почти насильно отрывает себя от меня, вытягивается на постели и подкладывает руки под голову – как будто убирает их подальше от соблазна. Я сажусь и опускаю ноги на холодный пол. Оглядываюсь на Бастиана, поправляю сползшее с плеча платье.

Он на меня не смотрит. Смотрит в потолок. Больше ни следа улыбки.

Цедит сквозь стиснутые зубы.

- Иди уже, Мэг! И я клянусь тебе – волью в себя даже самые несъедобные помои, которые мне притащат мои палачи, если ты обещаешь и правда вернуться вечером.

- Принесу чего-нибудь вкусного, - тихо отзываюсь я.

И ещё добрых несколько минут переминаюсь с ноги на ногу, стоя возле постели, прежде чем решиться уйти. Пока Бастиан с потемневшим лицом и желваками на скулах протыкает взглядом потолок и борется с желанием схватить меня и никуда не пустить.

9.22

Отоспавшись как следует, ближе к вечеру я выползла из своей комнаты и обрадовала брата, что устала от путешествий и решила вернуться домой. А потом совершила набег на кухню. Плевать, если Бастиан снова будет отказываться! Надо просто очень быстро всё съесть, тогда не останется никаких компрометирующих запахов.

В преддверии наступающих сумерек у меня всё тело было охвачено дрожью предвкушения.

Больше мне не нужно бояться звериной тоски, накрывающей в сумерках. Теперь ночь снова станет самым лучшим временем на свете.

Я приняла ванну, долго и придирчиво копалась в шкафу, в очередной раз ничего путного не нашла и взяла, что под руку подвернулось. Что-то очередное чёрное, ну да ладно. Какая разница, в конце-то концов! Я же не на свидание собираюсь…