Бывший. Мой несносный босс - Горская Саяна - Страница 2

Делегация шлёпает за мной.

– Мне послышалось, или она правда сказала «вольер»? – шёпотом спрашивает Тимур.

Мирон Юрьевич хохочет заливисто и беззлобно.

Ладно, хоть кому-то весело…

Глава 2

Цокая каблучками, провожу драгоценных гостей по всем четырём этажам фирмы. Некоторых членов делегации мы «теряем» по ходу экскурсии, разбрасывая их по отделам. Они должны будут вести контроль над внутренними процессами.

За мной теперь топают только Громов и Мирон Юрьевич.

Тимур без устали закатывает глаза и фыркает. Ему всё не так! Буквально!

Приехал из столицы и куксится.

Да офис «Биолайф» едва ли не самый современный и красивый в нашем городе!

Мирон подшучивает над снобизмом Тимура, чем вызывает во мне внутреннюю улыбку.

Хороший мужчина, приятный. И я интуитивно держусь поближе к нему, подальше от Громова.

– Ваш кабинет, – останавливаюсь перед дверью с табличкой «Заместитель генерального директора».

– А вашего зама куда денете?

– Он временно съехал к Максиму Максимовичу.

Тимур толкает дверь, заходит первый.

Морщится.

Что теперь тебе не так?!

Максим Максимович заранее приказал приготовить именно этот кабинет. Он большой, удобный, с хорошим дорогим ремонтом и в целом презентабельный.

– Нет, – цокает Тимур.

– Почему?

Подходит к окну, тянет жалюзи вверх.

– Окна на юг?

Чёрт, да откуда мне знать?

– Слишком много солнца. Будет жарко.

– Здесь есть кондиционер. Специальная штука, которая делает температуру в помещении комфортной, – язвлю я.

– Не подходит, – отрезает Тимур, не обращая внимания на мой тон. – Валерия Игоревна, а где ваш кабинет?

– Этажом ниже, но вам туда нельзя.

Поднимает бровь.

– Правда? Кто сказал?

– Я… Я против.

– И что?

Теряюсь.

Если честно, в моей вселенной простого несогласия достаточно для того, чтобы человек не нарушал моих границ. Но у Громова своя вселенная с блэкджеком и ставящими в тупик вопросами.

Ты это делаешь, чтобы показать мне, насколько я незначительна и насколько тебя не интересует моё мнение?

Не надо, Громов, можешь не стараться. Одного твоего появления здесь достаточно для того, чтобы я чувствовала себя неловко.

– Тимур Андреевич, мы выделили для вас лучший кабинет. Либо вы остаётесь здесь, либо…

– Либо?..

Ну что я могу сказать? Какие условия могу ставить?

Сдуваюсь, как воздушный шарик.

Вновь возвращаю улыбку на лицо, хотя она наверняка напоминает больше оскал.

– Что ж, пройдёмте тогда вниз.

Веду их в свой кабинет.

Он раза в три меньше, чем у зама. С явным вайбом женщины: фотки в рамочках на столе, элегантный чайный сервиз, подушечки в тон дивана на стульях и много-много мелочей, которые делают это место уютным.

– Здесь вам будет комфортней?

– Кошмар.

И снова этот непроницаемый фейс.

Боже, так бы и стукнула по темечку!

– Что теперь не так?

– Это разве похоже на рабочий кабинет? Валерия Игоревна, личные вещи настоятельно рекомендую вам убрать, – Тимур хватает со стола рамку с фото.

На ней мы с родителями. Первое сентября, первый класс. У меня на голове пудельные кудри и два огромных банта, размером с мою же голову.

Губы Тимура трогает слабая, едва различимая улыбка.

Он открывает рот, будто собирается что-то спросить или сказать, но так ничего и не произносит.

Припечатывает рамку к моей груди.

– Убрать, – безапелляционно. – Всё, что отвлекает от работы.

– Нет.

– Если это не сделаете вы, тогда займусь я. И я буду безжалостен ко всем милым вашему сердцу безделушкам.

– А какое право вы имеете распоряжаться вещами в моём кабинете?

– Прямое. У меня есть все полномочия даже на то, чтобы закрыть ваш филиал прямо сегодня. Таких убогих показателей прибыли нам не выдают даже на юге! А на юге, уж поверьте, люди не особо любят напрягаться. Я делаю выводы, что сотрудники здесь совершенно не замотивированы на продуктивную работу. Значит, будем стимулировать. Кнутом, если пожелаете.

Да, пряники – это не к тебе, тиранище проклятое!

– Мой кабинет – это место, в котором я должна чувствовать себя комфортно и уютно! – настаиваю я, делая шаг вперёд.

Тимур тоже шагает.

Нависает надо мной.

– Если вы чувствуете себя некомфортно на рабочем месте, то задайте себе вопрос, Валерия Игоревна: может быть, вам стоит сменить работу?!

Между нами сантиметров десять отравленного ядом и раздражением воздуха.

Он почти булькает от накала!

– О, брейк, брейк! – Врезается между нами Мирон, о присутствии которого я напрочь успела забыть. – Валерия Игоревна, прошу нас простить. Восемь часов в дороге, сложный перелёт… Может, по кофейку бахнем? Разрядим обстановочку, так сказать?

– А давай, – ноздри Тимура вздрагивают. – Валерия Игоревна, организуйте нам кофе. Мне крепкий чёрный. Мирону Юрьевичу с молоком и сахаром.

– Не секретарша, значит?! – упирая руки в бока, цежу сквозь зубы.

– Тим, ну! – тактично прокашливается Мирон.

– Будет приносить кофе, пока не докажет, что она годится для другой работы.

Скотина!

Резко развернувшись на каблуках, вылетаю из кабинета.

И мне почему-то так обидно, что я почти реву! Только коллеги, нервно вибрирующие и жужжащие вокруг, не дают мне расклеиться окончательно и разрыдаться.

Жму кнопки на кофемашине. В прострации жду, пока сварится кофе.

– Лерка, ну чё там? – на плечо мне ложится рука Олеси. – Как прошло?

– Паршиво.

– Да? Нам капец?

– Готовься к кнуту. Стимулировать будут.

– О-о-о, – уныло. – А таким лапочкой казался!

– Ты про кого?

– Ну этот, Тимур… Как его…

– Андреевич.

– Ага. Красивый! – восхищённо загораются её глаза.

– Ты смотри, Тёма услышит.

– А что Тёма? – растерянно жмёт плечами Олеся. – Ничего между нами нет.

– Да весь офис видит, как между вами ничего нет.

– Ну сама посмотри, – вытягивает правую руку. – Видишь?

– Что?

– Кольцо!

– Нет.

– Вот и я не вижу. Третий год как щеночек мне в глаза заглядывает, до дома провожает. А я не молодею. Часики тикают. Мне ребёночка надо. А с ним какого ребёночка, если он меня даже поцеловать не решается?!

– Сама поцелуй, – наливаю в одну из чашек молоко.

А сахар надо?

Нет? Да?

В какой из двух стаканов?

У меня от стресса всё в голове перемешалось…

Плюхаю три кубика рафинада в чёрный без молока.

– Олесь, в общем, ты от этого Тимура подальше держись. Неприятный он тип.

– Да ты ж его даже не знаешь!

Ох, если бы…

– Мерзавец он, там по лицу всё понятно, – уклончиво отвечаю я. – Хочет, чтобы я все личные вещи из кабинета убрала. Мол, работе мешает.

– Боже, ко мне не веди! У меня ж там бабушкин раритетный ковёр!

– Лучше убери.

– Только через мой труп!

– Ага, вот твой труп, в этот ковёр упакованный, из офиса и уедет.

Олеся обиженно складывает руки на груди. Стреляет взглядом на чашки, которые я ставлю на поднос.

– Это ему?

– Ага.

– А давай ему в кофе плюнем?

Истерично хихикаю.

Боже, дожили!

Хотя идея кажется мне крайне привлекательной.

И я бы плюнула, да… Если бы была уверена, какая из чашек для Громова.

Бросаю взгляд на настенные часы над кофемашиной.

– Через двадцать минут совещание, не опаздывай лучше. И ковёр всё-таки…

– Да уберу, уберу!

Бегу в свой кабинет.

Тимур, важно разместившись в моём кресле, перебирает бумаги в одной из папок.

Уже успел засунуть нос в мои дела?

Мирон Юрьевич забирает с подноса одну из чашек, благодарно кивает.

– Ваш кофе, – ставлю перед Тимуром чашку, расплескивая немного. Пара капель попадает на белоснежную манжету рубашки.

Он никак не комментирует.