Бывший. Мой несносный босс - Горская Саяна - Страница 5

Дверь в мой кабинет открыта, и я слышу приближающиеся мужские голоса. Они замирают в нескольких метрах, а затем растворяются в жужжании кофемашины.

Да, Тимур Андреевич, лучше научитесь варить себе кофе самостоятельно.

Сгребаю в картонную коробку все свои любимые безделушки: свечи, органайзер с забавными ручками, в которых я души не чаю, коллекционную винтажную куколку. Фигурки животных сметаю с полок стеллажа. Сверху аккуратно укладываю рамки с фотографиями.

Зависаю на фотографии с родителями. Веду пальцем по их улыбающимся лицам. Они такие молодые здесь! И папуля совершенно здоров, полон сил. Сейчас всё иначе…

– Валерия Игоревна, браво! Какая исполнительность! – уныло комментирует Тимур от двери. – Не думал, что вы так просто сдадитесь и подчинитесь приказу.

Быстро убираю фотографию к остальным. Хватаю со стола коробку.

– Предпочитаю не растрачивать силы на всякие пустяки.

– Не заметно, – Тимур в два шага подходит, выдёргивает коробку из моих рук. – Куда?

– В архив можно.

Обхожу его по широкой дуге, показываю дорогу.

– Лучше бы вам отвезти это домой, иначе где гарантия, что всё это барахло не вернётся на свои места после моего отъезда?

– Никаких гарантий, Тимур Андреевич. Всё, как вы любите, – мстительно прищуриваюсь. – Или вы думаете, только вам можно пустословить в воздух?

Желваки на его скулах напрягаются.

– Лер…

– Валерия Игоревна. Соблюдайте субординацию, иначе обвиню вас в харассменте. Никогда потом не отмоетесь.

Толкаю дверь архива.

Тимур ставит коробку на свободную полку.

– Здесь персональные данные хранятся?

– Да.

Он обходит задумчиво ряды, вытягивает какие-то бумаги. Пролистывает, не читая.

– И нормальная для вас практика – не запирать архив на ключ? – резкий поворот ко мне. – Вы знаете, Валерия И-го-ре-вна, что это подсудное дело – вот такое вот безалаберное отношение к чужим конфиденциальным данным?

Чёртов придурок.

Мне хочется оправдаться тем, что у нас здесь всё очень лампово и на доверии, но… Тимур прав.

Такого быть не должно в идеале.

– Я передам эту информацию, куда следует. Больше не повторится.

– Уж надеюсь.

Выходит.

– Боже мой! – шепчу на выдохе.

Тимур и Мирон Юрьевич собираются потихоньку. Забирают с собой какие-то документы для детального изучения.

– Валерия Игоревна, а не подскажете нам хороший ресторан поблизости? – спрашивает Мирон.

– «Сетка». Недавно открылся, но отзывы очень хорошие.

– Что за кухня?

– Не знаю. Я там не была.

Я не столько не зарабатываю, чтобы по таким заведениям ходить. Но эти двое вполне могут позволить себе ужин там.

– А вот и повод побывать, – Мирон Юрьевич склоняет голову к плечу, рассматривая меня. – Поедете?

– А… я? Нет, что вы…

– Мы сегодня так вас замотали, что грех не накормить ужином!

– Нет, извините, у меня планы.

– Планы? – встревает в разговор Тимур.

– Да. Мои личные, никого не касающиеся планы.

– И что же может быть важней ужина с начальством?

– Например, романтическое свидание и жаркий, разнузданный секс, – выпаливаю, глядя ему прямо в глаза. – Это достаточно веская причина, чтобы пропустить ужин с начальством?

Тимур тяжело сглатывает и поправляет узел на галстуке, будто ему резко стало нечем дышать. По шее расползаются набухающие вены.

– О, так… Мы поняли. Предложение отменяется, – поднимает руки в воздухе Мирон Юрьевич, склоняя меня к перемирию. – Что ж, тогда приятного вам вечера.

– И вам.

Сбегаю.

Топчусь в вестибюле, высматривая через панорамные окна Лёнькину машину и опасливо поглядывая на двери лифта.

Телефон вибрирует.

Лёня: я тут, выходи.

Лера: я без зонта:(

Лифт начинает движение. Смотрю, как медленно меняются цифры на панели сверху.

4… 3…

Лёня бежит к зданию, держа над головой зонт.

Давай же, давай!

2…1…

Двери лифта распахиваются одновременно со входными.

– Валерия Игоревна, а вы ещё здесь? Вас подбросить? – машет мне Мирон Юрьевич.

– Нет, спасибо!

Срываюсь в сторону Лёньки и врезаюсь в его губы в в са-а-амом неловком поцелуе в своей жизни!

– Лер, ты… – ошарашенно отступает он.

– Привет, любимый!

– Лер?

– Идём, идём! – Хватаю его под руку и подталкиваю к выходу.

Бежим по лужам к машине.

Лёня открывает передо мной дверь.

Сажусь.

Через лобовое стекло смотрю в окна «Биолайф».

Тимур с каменным выражением лица таращится прямо на меня.

Моё глупое сердечко делает кульбит в груди.

Лёня тоже садится. Откидывает зонт на заднее. Врубает печку посильней.

Молчим с минуту.

– Ничего не хочешь мне сказать? – строго, будто собирается отчитывать.

А меня и нужно отчитать, да.

– Мужчину с мордой кирпичом видел?

– Ну.

– Это Тимур.

Лёнька округляет глаза.

– Да ладно! Тот самый Тимур собственной персоной?!

– Тот самый.

– И что он здесь забыл? Я думал, он отошёл от дел после смерти отца.

– Не знаю. Видимо, ему показалось, что он мало меня сломал. Приехал закончить начатое.

– И ты решила…

– Прости, я знаю, это ужасно! Я запаниковала!

– Да уж, меня будто сестра поцеловала. Есть в этом что-то неправильное.

– Согласна, кошмар…

Переглядываемся.

Срываемся оба в истеричный смех.

– Ладно, непутёвая. Может, пиццу закажем?

– С радостью.

Выезжаем с парковки.

Оглядываюсь.

Огромный тёмный силуэт так и стоит у окна, замерев со сложенными на груди руками.

Глава 6

Дома заваливаемся с Лёней на диван валетом под один плед.

Между нами коробка с горячей, пахнущей копчёностями пиццей.

Ох, завтра отеку!

Но плевать, мне нужно как-то задавить стресс. Наесться до отвала вкусных гадостей – самый беспроигрышный вариант.

Фильм прогружается. Чокаемся стаканами с колой.

Лёнька смотрит на меня, как удав на кролика.

– Итак…

– Даже не думай, – взмахиваю ладонью.

– А что?

– Нет, я не хочу об этом говорить. Давай не будем портить вечер обсуждением Сатаны Андреевича.

– Уже и прозвище ему придумала?

– Это не я, а девчонки из маркетинга. Он там у них уже успел побуйствовать. Хотя проще сказать, где не успел…

Лёня постукивает пальцем по подбородку, глядя на меня в упор.

– Да что?

– Лер, а вдруг он за тобой приехал?

– С ума сошел? С каких вообще радостей я ему сдалась?

– Ну как? Ты его незакрытый гештальт. Возможно, он хочет тебя получить, а потом растоптать. А, возможно, он просто тебя хочет.

– Пусть катится к своей невесте. Или кто она теперь? Жена?

Мне неприятно режет это слово по зарубцованной ране.

Вот только кольца у него не было.

Неужели за эти пять лет он так и не сделал ей предложение?

Впрочем, ничего удивительного. Я своё тоже ждала-ждала, а в итоге осталась ни с чем.

А может, они вообще уже развелись, что тоже меня не шокирует – с Тимуром попробуй ужиться! Тиранище проклятое…

– Ну а ты что вообще чувствуешь к нему? Торкает ещё?

Хватаюсь за пиццу, оттяпываю большой кусок, подталкивая пальцем в рот, как в мясорубку.

– Симптомы почечной колики знаешь же? – мычу с набитым ртом.

Лёня кивает.

– Ну вот, там аналогично.

– Чем сильней человек отрицает свои чувства к кому-то, тем больше вероятность, что эти чувства есть.

– Ой, Лёнь! – морщусь, толкаю к нему коробку. – Жуй лучше. Не надо тебе в психологию.

Послушно жуёт и играет бровями всякий раз, когда мы встречаемся взглядами.

Ну ещё бы!

Я Лёньке про Тимура все уши прожужжала. Это наше излюбленное занятие на каждых посиделках с вином – перемывать Громову косточки.

И, наверное, если быть откровенной, женщина, которой абсолютно плевать на мужчину, как минимум не вспоминает об этом самом мужчине всякий раз, как в её организм попадает даже капля алкоголя.