Дорогой сварливый босс (ЛП) - Вулф Джулия - Страница 69

— Я не могу сделать это с тобой. Мы поговорим, когда я выпутаюсь из этого, но сейчас это невозможно. Люди ждут меня, так что…

Ее пальцы скользнули по рукаву моего пиджака.

— Я ждала тебя.

В ее нежных словах была окончательность. Прошедшее время. Похоронный звон прозвучал, как звон корзины с котятами. Это убило бы меня, если бы я позволил этому, а я не мог этого сделать.

— Я говорил тебе, прежде чем мы начали встречаться, что я в этом не силен. Я предупреждал тебя, не так ли? — Мой гнев вспыхнул с новой силой, но даже я не знал, куда он был направлен. Он был просто… там. Густой и удушающий.

— Думаю, ты так и сделал. Прости, что не послушала, — она пятилась, пока не уперлась в дверь, затем повозилась с ручкой. — И не беспокойся о разговорах, когда все закончится. Я думаю, мы сказали все, что нужно. Надеюсь, все получится. Andes — хорошая компания.

В следующую секунду она исчезла, и чувство неправильности обрушилось на меня, как тонна кирпичей. Я почти погнался за ней, но понятия не имел, что скажу, если поймаю ее.

В кармане завибрировал телефон, и я вытащил его, чтобы проверить уведомление. На экране блокировки высветилось фото Элизы.

Блять.

Чернота заволокла мое зрение, и я швырнул телефон в стену, громкий треск прозвучал музыкой для моих гребаных ушей. Желание забарабанить кулаками по гипсокартону почти овладело мной. Мое тело наклонилось вперед, руки готовы забить кого-нибудь до полусмерти.

Почему она должна была это сделать?

Почему она не могла дать мне время позаботиться о том, что мне было нужно?

Я запустил пальцы в волосы. На это не было времени. Andes был слишком большим. Я бы превратил это во что-то слишком масштабное, чтобы позволить моим личным чувствам влиять на мою работу.

Одна минута.

Это было то, что я дал себе, чтобы взять себя в руки.

Когда прошла минута, я вошел в конференц-зал и оглядел свою команду юристов, членов правления и Марисоль.

Внимание, как всегда, было приковано ко мне.

— Я думаю, пришло время обсудить нашу калифорнийскую оперативную команду.

ГЛАВА 35

— В лучшем случае она семерка, — Саймон поджал губы.

— Это все дым и зеркала. Без этой красной помады и прически она была бы на твердую четверку, — Ребекка поджала губы, глядя на Саймона, и они оба подражали Прекрасной Марисоль, которая была в Andes последние три дня.

Мы сидели на площади перед офисом. Они болтали всякую чушь, чтобы я почувствовала себя лучше. Это не сработало, но я оценила усилия.

— Мне на нее наплевать.

— Конечно, нет, — рука Ребекки обняла меня за плечи, а Саймон сжал мое колено.

Это была правда. Уэстон в одиночку уничтожил мое сердце. Марисоль не играла никакой роли. Если он возвращался к ней, мне было жаль ее. Добровольно быть с мужчиной, неспособным выбрать женщину, которую он, по его словам, любил, было формой ненависти к себе.

Я провела слишком много лет, ненавидя себя, чтобы когда-либо вернуться к этому.

— Расскажи мне еще о Вайоминге, — настаивал Саймон.

— Я расскажу тебе об этом, когда вернусь, — пообещала я.

Прошлой ночью я впала в такую меланхолию, какой не испытывала с тех пор, как была подростком. Мои конечности были тяжелыми и ныли, и когда Сирша попыталась заговорить со мной, ее голос звучал так, словно рассекал воду.

Именно тогда она решила, что мы едем на ранчо ее семьи в Вайоминге на долгие выходные. Смена обстановки, свежий воздух и ковбои были ее ответом на мое разбитое сердце. Я согласилась только потому, что, как только наступят выходные, Эллиот неизбежно выследит меня. Я слишком долго избегала его, но объяснять ему, что произошло, было самым последним, что я хотела делать.

Уэстон мог это сделать. Он сделал этот выбор. Он мог рассказать моему брату, что сам натворил.

— Только не уходи навсегда, — умоляла Ребекка. — Я не знаю, смогу ли я вернуться в те дни, когда за ланчем были только я и Саймон.

Он бросил в нее куском хлеба.

— Ты абсолютная slunt.

Сквозь осколки стекла в моей груди прорвался смех.

— Slunt? Что это?

Ребекка закрыла ему рот рукой.

— Наш дорогой Саймон только что назвал меня распутной пиздой. Я говорила ему много-много раз, что только Сэму позволено называть меня так — и только во время секса.

Еще один смешок. У меня было такое чувство, что у меня треснула грудина.

— Это те вещи, которые нам никогда не нужно было знать о тебе и Сэме.

Она криво усмехнулась мне.

— Сэм — грязный человек. Надеюсь, ты рад за меня.

Саймон бросил в нее еще одним куском хлеба.

— Заткнись, распутница.

Она погрозила ему пальцем.

— Теперь тебе разрешено звать меня.

Пока они препирались, мое внимание привлекли три человека, выходящие из здания Andes. В середине, твердая, как доска, с высоко поднятым подбородком, шла Марисоль. Ее окружали двое мужчин, охранники. Они держали ее за локти, и через каждые пару шагов она пыталась вырваться от них.

— Вот дерьмо, — пробормотал Саймон. — Ее выводят из этого ублюдочного здания.

— Что, черт возьми…? — Ребекка оборвала себя, очевидно, очарованная разворачивающейся перед нами сценой.

— Я не знаю, что происходит, — прошептала я.

Когда они подошли ближе, протесты Марисоль разнеслись по площади.

— Прекратите прикасаться ко мне, как к преступнице. Я прикажу арестовать вас за нападение. Это бесчеловечно.

Охранники хранили молчание. Они, вероятно, слышали все это раньше.

— Где Уэстон Олдрич? Когда он узнает, что вы так со мной обращаетесь, вы потеряете свою жалкую работу наемного копа.

— Мэм, как мы вам уже говорили, наши приказы исходили непосредственно от мистера Олдрича, — сообщил ей один из них.

Саймон практически вибрировал рядом со мной, но он был тих как мышка, не пропуская ни единого слова.

— Это абсолютно нелепо, и я отказываюсь верить хоть одному твоему слову. Мне нужно поговорить с Уэстоном. Я требую этого, — Марисоль высвободила локоть и попыталась развернуться обратно к зданию, но ее остановили прежде, чем она сделала шаг.

— Мэм, если вы не покинете территорию Andes, нам придется вызвать полицию. Если мистер Олдрич захочет поговорить с вами, я уверен, он свяжется с вами.

Угроза ареста, наконец, заставила ее прекратить сопротивление. К обочине подъехала машина, и охранники помогли ей сесть в нее. Они стояли там, ожидая, пока машина отъедет, прежде чем вернуться в здание.

Ребекка тяжело вздохнула.

— Вау. Мне нужно знать, что все это было, черт возьми.

Мой желудок превратился в месиво из извивающихся червей. Я надавила на него и с трудом сглотнула.

— Мы прочитаем об этом в новостях, — произнесла я.

— К черту это, я иду внутрь. Наверняка уже появились плетни, — Саймон крепко обнял меня сбоку. — Хочешь, я напишу тебе, когда узнаю?

Я покачала головой.

— Нет. Мне не нужно знать.

Он вздохнул.

— Хорошо. Отлично проведи время в Вайоминге. Поцелуй за меня ковбоя, любимая.

От мысли о поцелуях с кем угодно, кроме Уэстона, мне захотелось кричать, но я улыбнулась Саймону и пообещала рассказать ему все о своей поездке, когда вернусь. Ребекка ждала со мной, пока Сирша не приехала, чтобы отвезти нас в аэропорт, затем она обняла меня и сказала, что все будет хорошо.

Я ни на секунду в это не поверила, но, по крайней мере, я выбралась оттуда, поддавшись своему инстинкту убежать далеко-далеко от источника моей боли.

Сотни миль разделяют меня и Уэстона Олдрича.

Это было не навсегда, но это было все, что я могла дать себе в тот момент.

ГЛАВА 36

Я зашел в Andes в четверг утром, и мне показалось, что с меня сняли туманную пленку.

Информация, предоставленная мне Элизой, стала началом раскрытия гнусного, разрушительного заговора, который творился прямо у меня под носом. Как только за эту начальную ниточку потянули, все рухнуло на удивление быстро и тотально.