"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 529

— Вы сами успели с ними ознакомиться? — кинув взгляд на доставленное посетителем не сильно пухлое картонное изделие, уточнил глава государства, прежде чем взять его в руки. Вопрос этот, можно сказать, был праздным. Всё же он сам приказал Власику[2] изучить изложенную в деле информацию от и до, прежде чем нести документы ему на рассмотрение. Учитывая переданное краскомом сообщение о заговоре, доверять в этом вопросе он мог очень сильно ограниченному кругу лиц. И непосредственный командир отряда его личной охраны являлся одним из них. Ведь если даже этот человек играл на две и более стороны, так-то являясь сотрудником ОГПУ, никаких шансов уцелеть у самого Сталина попросту не существовало. А кому-то всё равно требовалось поручить произвести предварительную проверку, прежде чем приглашать шустрого комроты на очень обстоятельный разговор.

— Успел, Иосиф Виссарионович, — тут же кивнул Николай Сидорович, поскольку никакого иного ответа даже не подразумевалось.

— И каковы ваши выводы? — хозяин кабинета, конечно, со временем сам собирался ознакомиться с предоставленными документами, как делал это всегда с интересующими его материалами. Но сперва желал выслушать мнение человека, которому в силу занимаемой должности требовалось являться тем еще параноиком, ищущим угрозу везде, всегда и всюду.

— С первого взгляда обычное уголовное преступление. Товарищи из милиции провели подробное следствие и пришли к выводу, что товарищ Геркан стал очередной жертвой пошедшего по наклонной плоскости гражданина Лабуткина. Никакого личного мотива или политического подтекста в данном преступлении выявлено не было. И для их уровня информированности это, пожалуй, очень добротный результат хорошо выполненной работы. Однако, учитывая личность товарища Геркана и его тесную связь со скончавшимся примерно в то же время товарищем Калиновским, при должном подходе к расследованию, полагаю, могли всплыть дополнительные подробности, — вопросительно уставился он на принявшегося набивать трубку «хозяина». Команды копать глубже никто ему покуда не давал, отчего он высказался только о том, что имелось на поверхности.

— Правильно полагаете, — начав прикуривать, кивнул тому головой Сталин. — Имеется основание подозревать, что два озвученных вами события взаимосвязаны. И возможно. Только возможно, — сделал он акцент на последнем слове, — кто-то умышленно не разглядел эту связь при проведении следственных работ. Не исключено, что по приказу сверху.

— Именно поэтому вы не стали привлекать кого-то из сотрудников иных отделов ОГПУ, а поручили произвести предварительную проверку мне? — Поскольку милиция как раз находилась в ведении означенной организации, озвученное предположение являлось отнюдь не беспочвенным. А как, мягко говоря, спорно обстояли дела в Объединенном государственном политическом управлении, Власик знал не понаслышке. Должность, так сказать, обязывала. Любой достойный серпентарий молча курил в сторонке, если судить по количеству выделяемого яда на квадратный метр занимаемой площади и не проходящему желанию сожрать ближнего своего. Слишком уж много «группировок» сражались за свои шкурные интересы в этом управлении.

— Совершенно верно, — вновь кивнул глава СССР. — Ситуация в ОГПУ сейчас складывается напряженная, — учитывая плачевное состояние здоровья Менжинского[3] и сохраняющееся влияние разгромленной, но отнюдь не уничтоженной «ленинградской группировки» в этой организации, Сталин имел все основания не доверять в полной мере тем, кто ныне подгребал под себя власть в этой «конторе». Именно по этой причине охрана Московского Кремля до сих пор находилась в ведении командующего Московским военным округом — то есть в армейских руках, тогда как Смольный уже который год кряду контролировался чекистами. — Ни к чему им добавлять лишних хлопот. Товарищам и так забот хватает. К тому же, кое-кому я уже посулил лично разобраться в этом деле, отчего проявление служебного интереса к проведенному расследованию со стороны одного из ваших сотрудников, не должно показаться чересчур неуместным. Найдется ведь в моей охране достаточно хваткий и сообразительный товарищ, которому можно было бы поручить подобную задачу? — На дворе были уже далеко не те времена, когда ему полагался всего один телохранитель. Ныне служба охраны первых лиц СССР и уж тем более самого Сталина находилась на совершенно ином уровне. Но служащие в ней бойцы являлись именно что стражами тела, а не следователями. Не та у них имелась подготовка, чтобы разоблачать заговоры. И, тем не менее, выбирать не приходилось. К тому же, особо сильно копать и не требовалось. Следовало лишь подтвердить вывод следствия, так сказать, на месте, да прощупать всех причастных рядовых сотрудников милиции на несоответствие их слов с изложенным в деле, если таковые несоответствия вообще возникнут. А вот уже после, по факту доклада от телохранителя, можно было приглашать на беседу этого товарища Геркана. Очень уж было интересно узнать, что же именно намечалось на 1938 год, если таковая дата была указана вместе со словами о зреющем заговоре.

Если Александр предполагал, что его тут же, сразу по окончанию «ворошиловского завтрака» потащат на встречу с «самим» или же в подвалы Лубянки, то столкновения с действительностью его предположения не выдержали совершенно. Никаких приглашений ему не поступало, никто его никуда не звал, и даже предтечи «черного воронка» не останавливались ночью под окнами его квартиры. Хотя наблюдатели появились — это да. Не засечь принявшийся мотаться за ним по улицам Москвы новенький Форд, Геркан никак не мог. Но выходить на контакт они не спешили. В общем, ему только и оставалось, что продолжать учиться, да нервничать, нервничать, да учиться. Ну и еще кушать без особого аппетита. А какой мог быть аппетит у человека, зависшего в такой неопределенности и не понимающего, что же сам глава государства решил на его счет?

Изменения в жизни комроты произошли лишь 11 мая 1934 года — на следующий день после смерти Менжинского. У того, конечно, здоровья уже практически не оставалось, и в последние месяцы жизни вставал он с постели всё реже и реже. Но, видимо, Сталин не исключал, что с уходом из жизни председателю ОГПУ помогли со стороны, умело замаскировав это дело под естественные причины. Вот и поспешил вспомнить об одном человечке, что, вроде как, обладал кое-какой информацией о неком заговоре. Благо человечек этот постоянно находился практически под боком и даже под негласным присмотром пары бойцов его личной охраны.

Забрали краскома от дома около 10 часов вечера, когда Геркан вернулся после окончания занятий на вечернем факультете. Едва он заглушил двигатель своего потихоньку разваливающегося «Росинанта», как от припаркованного возле дома Форда «В», пару лет как пришедшего на замену модели «А», к его машине подошел сотрудник ОГПУ и вежливо сообщил, что того желает видеть сам товарищ Сталин. Александр даже не стал дергаться к своему револьверу, получив столь позднее во всех смыслах этого слова приглашение на встречу. Тут как раз пошел на пользу взятый приглашающей стороной временной перерыв, позволивший комроты несколько успокоить собственные мысли. Потому, столь же вежливо ответив полным согласием, он лишь попросил одну минуту, чтобы предупредить супругу о своей отлучке. Заодно из дома следовало прихватить общие чертежи того артиллерийского тягача, проект которого он разрабатывал еще с осени прошлого года. Ну, как разрабатывал… Приводил к окончательному виду то, что должно было появиться через пару лет под наименованием Т-20 «Комсомолец». Правда, с заменой силовой установки на таковую от ЗИС-5, как более предпочитаемую им самим. Тем более, что почти всё, кроме корпуса, можно было смело позаимствовать у снимаемого с производства легкого танка Т-27. В общем, имелись неплохие перспективы вновь добыть одним выстрелом несколько зайцев для «своего личного стола». Если, конечно, подвернется соответствующая возможность.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — отдав воинское приветствие, он поспешил пожать протянутую ему руководителем страны руку. Геркан уже знал, что глава государства предпочитает проживать на так называемой «ближней даче», а не в кремлевской квартире, отчего не сильно удивился, когда его повезли не в центр Москвы. И вот, спустя минут двадцать неспешной езды и преодоление двух охранных постов у ворот дачи, краском предстал перед человеком, способным возвысить его или же уничтожить, как никто иной.