"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 657

— Я вам обязан? Простите? Это когда же мне вышло стать, как вы утверждаете, вашим большим должником? — аж вздернул в удивлении брови «король истребителей», уж точно не помнящий, что прежде ему когда-либо доводилось встречаться с нынешним собеседником.

— Середина декабря 1938 года. Помните, вас вовсе отстранили от подготовки к первому пробному вылету И-180? Помните, сколько дефектов имелось тогда в той машине? — напомнил Александр своему собеседнику об одном из самых неприятных эпизодов в конструкторской жизни того.

— Помню, — поджав в явно читаемом недовольстве губы, буквально выплюнул одно единственное слово Поликарпов. Да, тогда всё складывалось очень плохо. Мотор был с дефектами и сильно грелся, отчего пришлось вовсе снять с машины щитки регулирования притока воздуха. Винт тоже не поставили в срок, и пришлось прикручивать тот, что имелся под рукой. Выполненный впопыхах планер вообще являлся одним сплошным дефектом. А общий список лишь обнаруженных недочетов достигал 190 позиций. В общем, это был кошмар. Потому он и отказался наотрез подписывать разрешение на вылет. Как это отказались делать вообще все инженеры, обследовавшие тот самолет.

— В тот раз мне пришлось лично убеждать товарища Сталина и товарища Берию вмешаться в это дело и отменить полет, который должен был закончиться авиационной катастрофой, — смотря прямо в глаза собеседника ставшим проникновенным взглядом, произнес ну очень громкие слова Геркан. Слова, которыми в советском обществе никак нельзя было разбрасываться налево и направо. Особенно в среде людей, что также был вхожи в кабинет «вождя». — Вы понимаете, о чём я говорю? Не мог закончиться, а должен был закончиться катастрофой! Волею судьбы мне тогда стало известно, что конкретно против вас готовится провокация. Самолет обязан был разбиться всмятку. Как и его пилот. А вас должны были сделать самым крайним, обвинив чуть ли не в умышленном убийстве Чкалова. Осознаете, чем подобное могло для вас закончиться? Но я не стал молчать, хоть и пребывал тогда в статусе заключенного со всеми вытекающими из этого ущемлениями в правах и возможностях. Я смог, рискуя своей головой, дойти до двух главных людей в стране и предотвратить ваше неминуемое падение на самое дно. И потому сейчас я смею утверждать, что вы являетесь моим должником. Но даже это еще не всё. Будет вам и, в-пятых, — согнул он большой палец левой руки, образовав в конечном итоге кулак, который и оказался продемонстрирован собеседнику. — Я спасу вашу жизнь. Как только завершите все дела с И-200, немедленно идите обследоваться к врачам. Конкретно — к гастроэнтерологам. Пусть смотрят ваш желудок. У вас там рак в начальной стадии. Его еще можно победить, удалив часть желудка хирургическим путем.

— А это-то откуда вам возможно знать? — откровенно опешил от подобного откровения Поликарпов.

— На всё воля его, — лишь произнес в ответ Геркан, предварительно подняв свой взгляд к небу. — Не ждите, когда станет слишком поздно что-либо предпринимать. Идите к докторам уже сейчас. И подумайте обо всём том, что я сказал, прежде чем бежать с доносом в НКВД. Крепко подумайте. А я, пожалуй, полетел дальше. Дел, как вы понимаете, невпроворот!

[1] М-103/М-105 — авиационный поршневой четырёхтактный 12-цилиндровый V-образный двигатель жидкостного охлаждения конструкции В. Я. Климова.

[2] АМ-34/АМ-35/АМ-37 — авиационный поршневой четырёхтактный 12-цилиндровый V-образный двигатель жидкостного охлаждения конструкции А. А. Микулина. Также имели судовой и танковый варианты.

[3] М-82 (АШ-82) — 14-цилиндровый советский авиационный поршневой двигатель конструкции А. Д. Швецова. Мощность 1700 л. с. на взлетном режиме.

[4] М-85/М-86/М-87/М-88 — семейство советских авиационных звездообразных поршневых двигателей воздушного охлаждения. Развитие французского Gnome et Rhône 14K Mistral Major.

[5] НКАП — народный комиссариат авиационной промышленности.

Глава 12

Международное обозрение

Отсрочка начала Второй Мировой Войны дала всему миру куда больше изменений, нежели предполагал один советский краском. Он-то судил о складывающейся ситуации лишь в канве известных ему исторических процессов и путей развития техники, тогда как вовсе упустил из вида еще два течения, оказывающие самое прямое влияние на «климат» во всей Европе. Хотя даже не так. Не упустил. А просто плохо в них разбирался, не являясь истинным партийным функционером или прожженным банкиром. Да, да, да! Речь шла о политике и финансах! Двух сестрах, что везде и всюду следовали друг за дружкой, неотрывно держать за руки.

Так уже в конце лета 1939 года нарождавшийся в Германии экономический кризис вылился в приостановку платежей по государственным кредитам и по краткосрочным обязательствам — то есть по облигациям. В том числе по внешним заимствованиям. Платить, банально, было нечем. Ту небольшую подпитку, что вышло получить за счет Австрии с Чехословакией, уже полностью проели, даже умудрившись выцарапать чешское золото из подвалов английских банков, а государственные расходы лишь продолжали множиться день ото дня.

Вдобавок ожидалось скорое проявление немалого социального напряжения внутри самого́ немецкого общества из-за затягивания правительством открытия завода по производству Фольксвагена Жука — того самого народного автомобиля, что был обещан фюрером каждой немецкой семье по небывало низкой цене. То есть наступала пора начать расплачиваться готовыми легковушками со всеми теми людьми, что уже не первый год еженедельно приобретали специальные купоны — так называемые «шпаркарты», дающие право на рассрочку выплат за давно обещанное семейное благо на четырех колесах. Пора наступала, а средств для выдачи народу сотен тысяч новых легковушек в бюджете не имелось вовсе, поскольку все ранее собранные у населения финансы тут же направлялись в военный сектор экономики. Естественно, всё это делалось в расчете на то, что ни с кем из собственных граждан расплачиваться машинами в конечном итоге не придется в связи с началом большой войны. Но войны так и не случилось из-за тупиковой ситуации в Испании, где ныне возник полный паритет сил, а желание местных солдат продолжать воевать, исчерпалось вовсе. Возник столь знакомый военным по временам Первой Мировой Войны позиционный тупик.

Что вкупе в свою очередь привело к жизненной необходимости скорейшего объявления войны хоть кому-нибудь, дабы не стать, как мировым банкротом, так и лжецом в глазах собственного населения. Иного выхода банально не существовало, о чём и уведомил министр иностранных дел Третьего Рейха своего итальянского коллегу, напрямую заявив — «Мы хотим войны!». Тем более, что с итальянцами предстояло делиться, ведь речь шла о территориях, где имелись немалые интересы и Рима тоже.

О чем же при этом они могли вести речь, если «испанский капкан» всё еще надежно удерживал в себе «ногу» фашистской военной машины, не позволяя той спокойно отправиться гулять по миру? О! Речь тут велась о стране, что всё еще плыла в кильватере британской политики, хоть и являлась предпоследним «мальком» в Восточной Европе, не завязавшим в сетях политического доминирования Третьего Рейха. Конечно же, речь шла о Югославии, где к тому же имелось немало сторонников развала королевства и присоединения её отдельных территорий к Германии по национальному признаку, чем особо грешили хорваты. Они-то и поспособствовали тому, что анонсированная Берлином военная компания продлилась всего 35 дней, закончившись полным поражением собранного из разных лоскутов государства. Чуть дольше, нежели в истории известной Геркану, поскольку, ни Венгрия, ни Румыния, не дали добро на проход немецких войск через свои территории, отчего навал всеми силами разом со всех сторон осуществить не вышло. А из числа прочих стран лишь Болгария с Италией польстились на новые обещанные им земли, по причине чего также объявили Югославии войну. Ну а поскольку побережье Адриатического моря это вам была не Финляндия с её кусачими морозами под минус 40 ̊С и ниже, то всё случилось уже в ноябре-декабре 1939 года.