"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 679

Вообще, организованный в Москве 1 мая 1943 года военный парад поражал воображение. Никогда прежде древние стены Кремля еще не видели прохода столь огромного количества войск и боевой техники. Да, в этот раз никогда не стеснявшийся хвастаться мощью своей армии Советский Союз превзошел самого себя.

Шило из мешка, что называется, всё равно уже вывалилось на всеобщее обозрение. Больно уж много панических криков разлетелось по всему миру из Хельсинки в декабре прошедшего года. Вот в Политбюро ЦК ВКП(б) и приняли решение не просто похвастаться перед иностранными дипломатами да всевозможными военными атташе своей новейшей техникой, а буквально огорошить всех её подавляющей мощью и количеством. Но не просто для того, чтобы исключительно прихвастнуть. А дабы напугать! Напугать до мокрых и дурно пахнущих штанишек всех и каждого, кто только мог подумать о возможности нападения на СССР! Ведь тех же французов немцы уже совершенно разгромили. И ныне в Берлине должны были решать, куда им дальше двигаться — на запад или на восток. Ведь месяц май так-то являлся лучшим временем для начала летней военной компании против любого противника.

Вот понимавший всё это дело Сталин и принял ко вниманию предложение Геркана организовать подобный подавляющий демонстрируемой мощью показ войск, дабы подвигнуть Третий рейх потратить этот год на бодание с англичанами. Заодно это позволило бы изрядно проредить набравшиеся боевого опыта авиационные полки Люфтваффе. Ведь, в случае начала «Битвы за Британию», подавляющее большинство немецких сбитых летчиков должны были, либо попасть в плен к англичанам, либо пойти на корм рыбам в Ла-Манше. И то, и то, советскую сторону устраивало бы более чем, поскольку на смену старым опытным ветеранам пришли бы не обстрелянные новички.

Правда, испанцев было жалко. Стоило только французам капитулировать, как немцы, не будь дураками, заявили о постоянных вылазках якобы интернированных французских войск с территории Испании, да и ввели на Пиренейский полуостров свои армии. Причем не в одиночку, а вместе с итальянцами. Тем самым добившись-таки своего — испанские ресурсы и промышленность достались фашистской военной машине.

Не помогло сопротивление, ни остававшихся в Испании французских частей, которые никто не собирался разоружать, прекрасно понимая, к чему всё катится, ни самих испанцев, чьи вооруженные силы хоть и обладали весьма солидным опытом боевых действий, опять успели совершенно устареть. Ну не имелось у погрязшей в огромных долгах республики возможностей перевооружить свою армию, авиацию и флот на что-то современное. Вот и летали на тех же И-15 с И-16, да ездили на Т-26Э с редкими Т-24. А потому и продержались каких-то три недели. Тем более что в тылах мгновенно начали поднимать голову сохранившиеся многочисленные сторонники франкистов.

И на сей раз оказывать помощь Мадриду, никто не спешил, как, очень вероятно, в тайне сильно надеялись на то англичане. Ведь это позволило бы Лондону втянуть Москву в терзающую Европу войну и сохранить контроль над Гибралтарским проливом!

Единственное, по договоренности советского руководства с Римом и Берлином советские суда и корабли обеспечили эвакуацию нескольких сотен тысяч беженцев и военных, из числа тех, кого точно ждала смерть под оккупацией страны фашистами, да реквизировали в уплату части долга республиканского правительства оба относительно современных легких крейсера с дюжиной эсминцев. То есть забрали себе практически всё, что оставалось на плаву от испанского флота. Исход тогда, конечно, случился почище, чем оставление белыми Крыма. Не обошлось без жертв и провокаций. Но, дело было сделано и ныне республиканское испанское правительство в изгнании также жадно наблюдало за демонстрацией реальной силы. Ведь только эта самая сила и была отныне способна вернуть им их страну и положение в обществе.

Естественно, сперва прошли бойцы тех стрелковых и воздушно-десантных дивизий, что принимали непосредственное участие в Зимней войне. Прошли, не просто чеканя шаг отработанными до автоматизма синхронными движениями и блестя новенькими медалями да орденами. Помимо всего прочего они наглядно демонстрировали зрителям поголовное оснащение пехоты самозарядным скорострельным оружием — ручными пулеметами ДП-27, винтовками СВТ-40 и пистолетами-пулеметами ППШ-39. Ни одной винтовки или же карабина Мосина в их руках красноармейцев не имелось. Более того, такая ситуация действительно сложилась в Красной армии. Свыше 2 миллионов СВТ-40 и свыше 4 миллионов ППШ-39, произведенных советской промышленностью, позволили убрать на склады мобилизационного резерва вообще все старые болтовки, за исключением снайперских версий.

Следом за ними была продемонстрирована всё возрастающая мощь мотострелковых подразделений. Для чего, правда, пришлось собрать новейшие БТР-ы и зенитные установки на их шасси чуть ли не со всей армии. Зато чуть более двух тысяч подобных машин смогли вместить в себя полнокровную дивизию. И, главное, ни одного грузовика не затесалось в их ряды, чем демонстрировался солидный рост всей советской промышленности, развившейся настолько, что в плане перемещения войск оказалось возможным перейти с простых гражданских грузовиков на специализированную технику. Тогда как никто из европейцев позволить себе подобного не мог. И пусть даже это была откровенная показуха. Вышла она действительно на славу.

— А теперь по Красной площади пройдут тяжелые танки прорыва Т-54! — под аккомпанемент разносящегося в воздухе гула сотен мощных двигателей и проходящую по земле дрожь, порождаемую сотнями тронувшихся с места тяжелых бронированных машин, продолжил вещать своим мощным голосом Юрий Левитан. — Свыше полутора тысяч подобных танков менее полугода назад играючи прорвали оборонительную Линию Маннергейма считавшуюся прежде совершенно непреступной! Стойко выдержав обстрел из сотен вражеских орудий, ни один из этих танков не был подбит врагом! — Правда, о том, что под полсотни машин подорвались на минах и фугасах, а после их, матерясь на все леса Суоми, вытягивали, где двойкой, а где и тройкой сцепленных цугом танковых тягачей, было благоразумно не донесено до обывателей и гостей. Естественно, дабы не подрывать веру в советское оружие! — Возглавляет же колонну новейший советский сверхтяжелый танк прорыва — Т-120[1]! Массой в 95 тонн! Эта квинтэссенция советского инженерного гения, этот сильнейший в мире танк, имеет лобовую броню толщиной 250 миллиметров, бортовую броню в 200 миллиметров, оснащен дизельным двигателем мощностью в 1000 лошадиных сил и вооружен корабельной 130-мм пушкой! Он в одиночку способен уничтожить целый батальон любых других танков любой армии мира! И это, товарищи, уже не будущее, это, товарищи, настоящее нашей доблестной Красной армии! Ура, товарищи! Ура! — Под многоголосый полнящийся неистовым восторгом рёв толпы мимо Мавзолея прополз тот самый Т-120.

На демонстрации этой экспериментальной машины в своё время также настоял Геркан, требуя при этом значительно завысить все характеристики данного танка, чтобы нанести практически смертельный удар по одному из грехов свойственных Адольфу Гитлеру — по тщеславию. Ну не мог тот не отреагировать как-либо иначе на появление у СССР подобных «стальных гигантов», кроме как заказать срочную разработку и постройку сотен, если не тысяч своих таких же боевых машин, что, несомненно, сорвало бы программу поставки в войска тех же массовых Т-III и Т-IV. Недаром в том будущем, о котором у Александра имелись воспоминания, еще в середине войны у немцев начались работы по созданию танка «Маус» весом в 175–200 тонн. Причем 2 штуки даже построили в металле! И, чем чёрт не шутит, возможно, они даже начали бы строить монструозный 1000-тонный танк береговой обороны конструкции Гротте. Того самого Гротте, что в далеком 1930-ом году был создателем советского танка ТГ-1, откуда Герканом и Ко были позаимствованы ряд идей реализованных в Т-24.

— Бог мой, — едва слышно прошептал себе под нос генерал-полковник Хайнц Гудериан[2], внимательно рассматривая выкатившегося на всеобщее обозрение стального зверя, под гусеницами которого местами даже начал крошиться гранит брусчатки. — Это есть смерть. Это сама смерть, воплощенная в металле. Смерть, что ведет за собой своих апостолов, — перевел он свой взгляд на накатывающие следом волны Т-54, которые всё не заканчивались и не заканчивались, будто ходили по кругу — столь много их оказалось пригнано для участия в параде.