"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 922

— Страшно? Так лучше надо было учиться, стараться! Сколько раз тебе было сказано — учись! А ты? Всё лень! И не надо бояться! Поздно уже.

Оглянулись на ехидный голос, участливо так раздавшийся прямо над ухом, вызвавший очередной приступ паники и новую дрожь в неуспевших окрепнуть коленях. Ба-а! Знакомые всё лица. Вот как только увидел Перуна, так на душе сразу же полегчало! Огромная тяжесть упала с сердца, вздохнул облегчённо, обрадовался, заулыбался.

— Рад. Вижу. Жёнке своей не представишь? А то ведь всякое подумать может.

— Привет тебе, бессмертный. До дрожи в коленках напугал, это ты так специально?

— Извини, скучно мне, почему бы не пошутить?

— Эх, понятно теперь. Когда боги шутят, смертные в штаны готовы наложить от таких шуток. А что будет, если ты рассердишься?

— Не изменился ты совсем, почтения к старшим так и не появилось. Язык твой — враг твой.

— Почему? Не соглашусь с тобой. К старшим я всегда с почтением отношусь… почти всегда, когда они того заслуживают. Согласись, ведь всякие люди бывают… и не только люди.

— Это ты на кого намекаешь?

— Меня Татьяной родители назвали. А вас как? — вклинилась в разговор супруга.

А я-то думаю, что это меня словно за одежду кто-то сзади дёргает? А это жена меня осаживает, чтобы не болтал лишнего. Теперь вот даже меня чуть в сторонку отодвинула, плечом прикрыла, вроде как заступается. Но за руку так и держится, не отпускает.

— Дожил! Меня! Забыли! Не узнают! Куда этот мир катится? Нет, пора, пора мне… в этот, как его? Как вы там внизу говорите? О, вспомнил! В монастырь! Женский! — сгорбился, надулся, отвернулся чуток, выказывая вселенскую обиду молниерукий. А сам глазом так и косится. Ехидным таким глазом. — Перун я! Пе-еру-ун!

— Да не может этого быть! Сам Перун! — всплеснула руками супруга, отпустив мою ладонь, поклонилась поясным поклоном, выпрямилась, встряхнула головой, поправляя волосы. — А вы точно Перун, бог?

Ну, всё. Сейчас она его до белого каления доведёт. Пора выручать бедолагу. Или не спешить?

— А ты сомневаешься, женщина? — раздулся от важности повелитель воинской доблести, гроз и молний. А глаза смеются, доволен.

— Ну, как вам сказать? Место это, конечно, не для каждого смертного, абы кто сюда не попадёт, но мы же попали? Может, и вы такой же?

— Два сапога пара. Что один, что другая. Достойны друг друга. Хотя, может, это и к лучшему? Подойди ко мне, женщина моего друга!

Я даже спинку выпрямил, услышав такие слова. И чуть на попу не сел, рюкзак хоть и полегчал заметно в этом пространстве, но назад всё-таки потянул. Кое-как удержал равновесие, не опозорился, хотя для этого пришлось на шаг отступить. Но довольство никуда не делось. Осталось ещё нос к небу в порыве тщеславия задрать, да мы и так вроде на небе, куда его задирать, глубже или дальше в космос? Повременю. Но лестно, лестно такое слышать. Надо же, друг бога! И какого! А Танюшка снова в руку вцепилась, опасается.

— Иди, не бойся, я рядом буду, — легко подтолкнул в спинку супругу, высвобождая ладошку. Чувствую, как собралась с духом, вздохнула решительно, мне же всё видно, как сжала губы плотно и шагнула вперёд.

— Ай, молодец, ай, умница и красавица! Не обижу, не опасайся меня! — разулыбался Перун.

Ну да. Мы же для него как открытая книга — читай не хочу. Каждую мысль и эмоцию видит.

— Ну, не каждую, скажем. Тебя тоже не так просто разглядеть! — усмехнулся моим мыслям бог, наблюдая с весёлой улыбкой, как моя супруга делает несколько шагов вперёд. Дождался, когда она остановится перед ним. — Дай-ка мне свою руку.

Осторожно взял протянутую ладошку за пальчики, помолчал мгновение, дунул в руки и отпустил со словами:

— Мудрое и храброе сердечко. Теперь и ты под моим покровительством. Ничего не бойся, но и по-глупому на рожон не лезь. Боги и те смертны. Помни об этом всегда. Тебя, кстати, это тоже касается, бестолкового, — глянул на меня искоса.

Кивнул головой в ответ, а что оставалось? Не поспоришь, всё верно.

— Глазам не верю. Никак действительно поумнел? То языка было не удержать, а тут молчишь?

— Так прав ты. Что же на правду-то возражать? Бестолковый и есть. Сколько времени не мог твоих намёков про звёздные дороги и чёрную собаку-проводника понять…

— Так понял же? — внимательно глянул Перун.

— Да случайно получилось. Потому и досадую сильно на себя и соглашаюсь с твоими словами.

— Ну, ничего. Коли уже даже с моими словами соглашаешься, значит, толк из тебя рано или поздно будет. Постепенно, медленно, но будет. Но да ладно. Ступай, милая, к своему супругу. Я, конечно, рад вас видеть, но куда это вы собрались? Куда путь свой держите?

— Показалось мне, что Будимир меня кличет. Подумалось, беда там приключилась, надо на помощь идти.

— Ничего там особо плохого не приключилось. Всё хорошо идёт, мы довольны. Ты на славу потрудился.

С души камень упал. Хорошо.

— Можно вопрос задать?

— Ну, спрашивай. Только я вижу, что одним вопросом ты не ограничишься?

— Не знаю. Почему я в произошедшем со мной сомневаюсь? Как будто сон мне приснился. Почему изменений никаких в моём настоящем не произошло? Не получилось у меня там что-то?

— Погоди-погоди. Ишь, высыпал на радостях сколько. Я же тебе только что всё сказал, похвалил, что тебе ещё надо? А почему не помнишь… Так мы память тебе немного потёрли, замутили. Хотели сначала всё убрать, да остереглись, вдруг ещё понадобишься? Потому и помнишь ты всё с тобой произошедшее, словно утренний сон. Вроде было, а вроде и нет. А что в твоём настоящем никаких изменений не увидел, так ты сам что на это думаешь?

— Что уже только не передумал. И что сон, думал. Теперь даже и не осмыслить всего сразу. Ещё и на звёздную дорогу встали. Сразу не поверили, только спустя время в голове всё уложилось. Но всё равно, пока тебя не встретил, не верил до конца, думал, не со мной всё происходит, как в тумане всё.

— Эка ты наговорил. То наяву, то в тумане. Не бывает так. Оно или есть, или нет. По-другому не происходит. Зря мы тебе голову заморочили, наша вина. Но ничего, пройдёт, вспомнишь всё, легче будет. А не вспомнишь, так в том беды особой не будет. Так что думаешь про изменения?

— Думаю, что с изменением прошлого образовалась в нём некая развилка существующей реальности и новая история пошла в другом направлении. Тут же, в моей настоящей действительности, слишком многое пришлось бы исправлять.

— Правильно думаешь. Нет у нас столько сил, чтобы твою реальность исправить. Поэтому пришлось новую ветку сделать. Получилась ещё одна параллельная Русь. Другая…

— Почему сил нет? И много таких параллелей?

— Почему? Смотри, чтобы потом вопросов глупых не задавал. Видишь, как от тебя золотистое свечение струится? Не видишь? А так? Вот. Смотри теперь, видишь, как оно вверх от тебя ко мне уходит? Это и есть божественная вера. Когда сильна вера твоя, это свечение становится сильнее, крепнет, сгущается, отрывается кусочками, искрами, и к нам идёт. Чем больше людей верит в нас, тем мы сильнее, и наоборот. У вас же, в твоей реальности, почти никто не верит, забыли нас.

— Погоди, — перебил. — Как же не верит? А сколько разных реконструкторов, ролеплейщиков, последователей?

— Хм, смотри. Видишь, почти нет от них света. Играют, не живут. Поэтому и нет у нас силы в твоём мире! — закрыл на мгновение открытое для показа окно в мой мир. — Не можем мы что-то у вас менять. Понял, наконец?

Дождался моего кивка и продолжил:

— А с параллелями тоже всё просто. Много их. Присмотрись. Видишь, как от звёздного пути маленькие тропинки ответвляются? Присмотрелся?

— Вижу. А мои способности со мной остались?

— Торопыга. Мы вроде о другом говорим? Скачешь, как… потом скажу, как кто. Когда жены твоей не будет рядом.

— Да ничего, можно и при мне сказать, я и не такое слышала, — разрешающе махнула рукой супруга.

— Сговорились. Все против меня, — пробурчал Перун. И продолжил, как ни в чём не бывало: — Так вот. Для торопыг повторяю. Оставил я тебе твои способности, не переживай. Сказал же, думаю, ты мне ещё пригодиться можешь. Ну, а коли не пригодишься, то и ладно, не обеднею. Да и заслужил ты эти способности.