Рассмотри меня (ЛП) - Дойл Карла - Страница 8

— Не видя меня? Даже не прикоснувшись ко мне? Тебе этого будет достаточно?

— Я вижу тебя, Роан. Я видела самые важные части тебя уже несколько месяцев.

Она обхватывает своими нежными пальчиками мою руку в перчатке.

— А как насчет этого? Ты чувствуешь себя в безопасности, прикасаясь вот так?

Шум блендера за стойкой заглушает мой стон. Даже с разделяющим нас слоем стальной сетки, я чувствую тепло ее кожи. Давление ее прикосновения подобно чирканью спички, и все мое существо воспламеняется.

— В безопасности от причинения тебе вреда, да.

— Тогда у нас есть варианты, если ты хочешь их попробовать.

— Я ничего так не хочу, как попробовать с тобой все возможные варианты.

Наименее утонченный возглас, какой только можно вообразить, разносится по кофейне. Печать одобрения моего подслушивающего сотрудника.

— Я беру отгул на остаток дня, — бросаю я через плечо. — Закрывай кофейню, когда будешь готова идти домой, Мел. И не стесняйтесь угощать людей бесплатным кофе.

— Будет сделано, босс!

Я беру Элизу за руку, как только мы выходим из кабинки. Прошло двадцать долгих лет с тех пор, как я держал кого-то за руку, и это простое ощущение — даже без контакта кожа к коже — чертовски опьяняет. Тем более, что это Элиза.

— Подожди, — говорит она, прежде чем мы делаем шаг. — Позволь мне перестроиться на другую твою сторону.

Мне не нужно спрашивать почему. То, как она поворачивает свое лицо, говорит мне о причине ее просьбы — она хочет убрать покрытую шрамами сторону своего лица как можно дальше. Я понял. Она пережила ужасный несчастный случай, и люди не всегда благосклонно относились к его физическим последствиям для ее кожи. Те дни остались позади. Я перед ней, и ей никогда не нужно прятаться от меня.

— Ты не можешь прочитать выражение моего лица, — говорю я, — но, если бы ты могла, ты бы без сомнения знала, что я считаю тебя красивой со всех сторон. Если мы собираемся заставить это сработать, для этого потребуется честное общение и доверие.

Она вздергивает подбородок, выставляя на всеобщее обозрение покрытую шрамами половину своего лица.

— Я доверяю тебе.

Черт, я хочу поцеловать ее. Поскольку этого никогда не случится, я нежно сжимаю ее руку.

— Я всегда буду защищать и лелеять тебя.

И любить. Но это не то место, в котором я хочу признаться ей в первый раз.

— Уже почти пять. Могу я пригласить тебя куда-нибудь поужинать?

— Или мы идем к тебе домой и нагуливаем аппетит, изучая наши варианты.

Темно-розовый румянец окрасил ее щеки.

— У тебя есть еще пара таких перчаток?

— Да, — говорю я, когда мы направляемся к двери кофейни. Никто не может видеть ухмылку от уха до уха на моем лице, но она есть. Мне никогда не приходило в голову нестандартно мыслить об отношениях. И я рад. Потому что я не могу представить, чтобы я изучал варианты с кем-то, кроме Элизы.

Глава 5

Элиза

— Мы на месте, — говорит Роан, открывая входную дверь маленького белого бунгало.

Одна серебряная перчатка, кажется, парит в воздухе, когда он жестом приглашает меня войти.

— Сначала моя прекрасная леди.

— Спасибо.

Я не знаю, посмотрюсь ли я когда-нибудь в зеркало и увижу что-то за шрамами, но, когда Роан говорит мне, что я красива, я чувствую себя красивой.

Внутри он включает свет. За небольшой открытой прихожей находится гостиная. Окна украшены металлическими жалюзи. Журнальный столик из металла и стекла стоит перед диваном.

— Эй, — говорю я, поворачиваясь к нему и снова желая увидеть его лицо. — Я предполагала, что комната будет выглядеть в основном пустой, но я вижу диван. А в кафе скамейка в кабинке все еще была видна, когда ты на нее садился.

— Потому что они оба виниловые. Металл, стекло, пластик, винил, лакированное дерево… Большинство непористых материалов не реагируют, когда я к ним прикасаюсь

— Тогда почему бы не надеть виниловый фартук и перчатки вместо металлической сетки? Оо-о, или виниловая одежда?

— Пробовал их. Слишком жарко и потно.

Роан плюс сексуальный и потный вызывает у меня покалывание. Затем над моей головой загорается лампочка.

— А как насчет латекса? Он реагирует на химию твоего тела?

— Нет. Я надеваю латексные перчатки, когда работаю на складе или в офисе. Но когда я нахожусь рядом с людьми, я использую металлическую сетку, потому что это более толстый барьер. Нет никаких шансов, что они будут порваны, если я прикоснусь к чему-то острому или горячему.

— Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о таких вещах, когда мы наедине, — говорю я, кладя ладони на его фартук, примерно на уровне, по моим оценкам, груди. Тонкая сетка все еще прохладна после нашей прогулки на осеннем воздухе, но я чувствую тепло его тела под ней вместе с биением его сердца.

Он стоит очень неподвижно, пока я провожу руками по защищенной части его груди, затем ниже, по животу. Он широкоплечий, крепкий и худощавый, именно такой, каким я его себе представляла.

Моя храбрость, проявленная в кафе, возвращается к жизни, и я опускаю руки ниже, к твердому гребню его члена. Он длинный и ярко выраженный, и я не могу удержаться, чтобы не провести по нему пальцами и не потереть вверх-вниз.

— Элиза, — его голос напряженный и хриплый, как будто он едва сдерживается.

Я не хочу, чтобы он сдерживался.

— Давай наденем латексные перчатки и пойдем в твою спальню.

Его тело напрягается под моими прикосновениями.

— Я хочу. Черт, хочу ли я этого.

Невысказанное «но» смотрит между нами.

— Знаю, ты беспокоишься, что у нас возникнет искушение перейти черту, как только мы окажемся в настоящем моменте, но…

Я задыхаюсь, когда он обхватывает мое лицо руками в перчатках, затем приподнимает мой подбородок.

— Теперь я испытываю искушение.

Тепло его дыхания щекочет мои губы.

— Мне уже требуется вся моя сила воли, чтобы не поцеловать тебя.

«Тогда сделай это». Я прикусываю язык, чтобы сдержать слова, которые, я знаю, оттолкнули бы его.

— Поможет ли, если я запрещу это? — вместо этого спрашиваю я.

— Да.

— Тогда целовать меня запрещено.

«Пока». Я дрожу, когда он проводит пальцами по моей шее. Не имеет значения, что это не «кожа к коже». Он прикасается ко мне. Он хочет меня.

— И я тоже обещаю не целовать тебя, — говорю я, нежно сжимая его твердый член. — Потому что ты не единственный, кто борется со своим самоконтролем, знаешь ли.

— Я не знаю, как мне посчастливилось найти тебя.

Он делает глубокий вдох, медленно выпуская его, когда захватывает мои руки.

— Даже если бы я вообще никогда не смог прикоснуться к тебе, то, что ты здесь, — самое счастливое время в моей жизни.

— В моей тоже.

Держа меня за руку, он ведет меня по короткому коридору в комнату с открытой дверью.

— У меня нет виниловой кровати, так что эта комната будет выглядеть странно, — говорит он, протягивая руку внутрь, чтобы включить свет.

Я указываю на то, что кажется каркасом из кованого железа, и ряды рулонов для матрасов, которые, кажется, парят в воздухе.

— Там ведь есть настоящая кровать, верно?

Стоящий позади меня, его глубокий смешок скользит мне в ухо, как восхитительное обещание.

— Да. Матрас королевских размеров с кремовыми простынями и темно-зеленым пуховым одеялом, хотя никто из нас не может их видеть.

К этому определенно потребуется некоторое привыкание. Я подхожу к кровати, затем похлопываю по тому, что кажется пустотой, но на самом деле является маслянисто-мягким постельным бельем.

— Я думаю, тебе не нужно отделять светлое от темного в день стирки.

— Нет, — говорит он, посмеиваясь. — Пятна тоже не проблема.

— Значит, у невидимости есть свои преимущества.

Я снимаю свой тяжелый кардиган и бросаю его на стул с жесткой спинкой.

— Ладно, поехали!

Вытянув руки перед собой, я ныряю на кровать, которую не могу видеть.