Невеста из империи Зла (СИ) - Барякина Эльвира Валерьевна - Страница 25

— Уж как меня мамка ругала, когда я ей сказала, что поеду в Россию! — то ли с сожалением, то ли с восхищением говорила Мэри Лу. — Так отходила меня мокрым полотенцем — я чуть не окочурилась! А я знай себе твержу стихи Лермонтова: «Отворите мне темницу, дайте мне сиянье дня!»

Алекс первый разгадал, какое неоценимое сокровище представляет собой пышногрудая дочь Оклахомы: Мэри Лу умела готовить, убираться и к тому же ничего не понимала в феминизме.

— Не дом у тебя, а свинарня какая-то, — переживала она, заглядывая к Алексу в комнату. — Чего, Бога-то вообще не боишься?

Алекс каялся, сетовал на неумелость и в результате добивался желаемого: Мэри Лу довольно часто наводила у него чистоту и угощала его вкусненьким.

— Тебе надо обязательно познакомиться с ней поближе, — принялся уговаривать он Бобби.— В ее объятиях вскипеть можно! А как она готовит сырный пирог! Пойдем к ней: мы должны немедленно напроситься на сытную и здоровую трапезу!

Но Бобби был примерным юношей и совершенно не умел навязываться.

— Да с какой стати она будет нас кормить? Ведь мы ей никто!

— Мы ей — мужчины! А это очень много значит!

Через пять минут они уже сидели у Мэри Лу.

— Бобби нужен совет опытного шеф-повара, — проговорил Алекс. — У него завтра день рождения, и ему крайне необходимо испечь настоящий американский торт.

Бобби вытаращил на него потрясенные глаза.

— Да-да, — тайком наступил ему на ногу Алекс. — Время летит быстро: иногда оглянуться не успеваешь, как подходит очередная годовщина.

Разволновавшаяся от обилия мужского внимания, Мэри Лу принялась мерить шагами свою идеально вычищенную комнату.

— А он хоть чего-нибудь готовить умеет? Или как ты — думает, что еда в холодильнике растет?

— Я как он, — смущенно признался Бобби.

Мэри Лу окинула его взглядом, каким обычно смотрят на жертв автокатастрофы:

— Так я не знаю, чего вы хотите… Может быть, вам и не понравится моя стряпня.

Алекс и Бобби глядели на нее с немым укором: «Как?! Неужели богиня сомневается?!»

Разумеется, под подобным натиском бедное девичье сердечко растаяло.

— Ладно... Пошли на кухню: сварганим чего-нибудь.

Алекс поспешно поднялся:

— Собственно, мне некогда. Вы тут между собой разберитесь, а я к вам через часика полтора загляну: проверю, как у вас дела.

И, оставив мучительно покрасневших приятелей наедине, он отправился к себе.

«Вернусь в Штаты — открою брачное агентство, — решил про себя Алекс. — Кажется, у меня есть к этому делу определенный талант».

Марика шла по темным коридорам общаги и улыбалась улыбкой эмигранта, вернувшегося на историческую родину. Похабные надписи на стенах, душ конструкции «смерть клаустрофобам», мигрирующий табунчик вьетнамской общины — все вызывало в сердце некоторую ностальгию.

Где-то здесь, в этом сонном общежитии, обитал Алекс Уилльямс. И не знал, что судьба уготовила ему.

С самого утра у Марики было предчувствие, что сегодня произойдет что-то необыкновенное. Заинтересованные взгляды прохожих подтвердили, что она не зря выпросила у Светы голубой плащ, а у Лены — белый свитер в обтяжку. Алексу было не устоять против такой роскошной женщины.

Марика была так занята своими мыслями, что чуть не налетела на Жеку, ковыряющегося в электрощите.

— Твоей маме зять не нужен? — спросил он, засовывая отвертку в карман спецхалата.

Только Пряницкого Марике не хватало!

— Зять, говоришь? — изобразила она на лице сладчайшую улыбку. — Смотря почем.

Не ответив, Жека обошел ее кругом.

— Ты куда так вырядилась?

— Никуда. Просто у меня сегодня экскурсия по местам боевой славы. Хожу и вспоминаю: вон в том углу ко мне пытался приставать Воронов, а на этом подоконнике твой друг Степанов учил меня курить.

— Так, с легендой разобрались… Теперь выкладывай правду.

— К друзьям зашла.

— Каким?

— Пряницкий, что ты привязался?! Иди чини свою розетку!

— Та-а-ак, по мужикам отправилась, — сразу определил Жека. — Кто этот негодяй?

Марика испуганно оглянулась по сторонам:

— Тихо! Не ори! Я… Я тебя искала.

— Ага, чтобы привет от бабушки передать, — не поверил Жека. — Ладно, чего уж там… Я давно привык к тому, что я тебя люблю, а ты меня всего лишь уважаешь. Ну, кто он? Алекс Уилльямс?

Марика никак не ожидала, что ее так быстро раскусят.

— Нет! С чего ты взял?!

— Жаль, жаль… А то мистер Уилльямс — это единственный человек, которому я готов все простить: пять минут назад он подарил мне обалденный ремень. Хочешь покажу? — И, не дожидаясь ответа, Жека распахнул свой халат на манер хулигана-эксбициониста.

— Ты попрошайка и крохобор! — зашипела на него Марика. — Как не стыдно приставать к иностранцам?!

— Стыд — не дым: глаза не выест! — усмехнулся Пряницкий. — Так и быть, пойдем, я тебя проведу к нему. Потом мне расскажешь, чем у вас дело закончилось.

Отпираться было совершенно бесполезно, и Марика понуро побрела за своим мучителем.

Жека настолько намозолил глаза Марь-Иванне, что бдительная старушка давно не спрашивала с него пропуск: Пряницкий прижился в иностранном секторе, как грибок. Кроме того, он навострился приводить с собой посетителей.

Стратегия его была проста и бесхитростна, как сама вахтерша.

— Чего-то у нас газом тянет… — подозрительно принюхался он, вторгшись в старушкины владения. — Точно! Наверное, где-то труба пропускает.

— Да ничего не пропускает! — отозвалась Марь-Иванна, откладывая в сторону свое вязанье.— Чего выдумываешь?

— Вот пойдите в кухню! Пойдите! А я ваш пост покараулю.

Пока вахтерша нюхала газовые плиты, Марика беспрепятственно прошмыгнула мимо ее конторки и скрылась за углом.

— Ничем у нас не пахнет! — убежденно сказала Марь-Иванна, вновь появляясь на рабочем месте.

— Да? — огорчился Жека. — Значит, показалось. Но ведь лучше перебдеть, чем недобдеть, правда?

С этим старушка согласилась, ибо повышенная бдительность была смыслом ее существования.

— Ну ладно, я пойду опять лампочки проверю, — сказал Жека и юркнул вслед за Марикой. — Иди! — показал он ей на чуть приоткрытую дверь в блок Миши и Алекса. — А мне тут еще надо к одному парню завернуть: попробую продать ему ремень.

Марика осторожно толкнулась в дверь. В маленькой прихожей было темно и пахло кремом для обуви. Из комнаты Алекса слышался весьма оживленный разговор на английском.

«Боже, ну что я им скажу?!» — внезапно застеснялась Марика. Она была храбра всю дорогу, но наличие у Алекса гостей значительно поубавило у нее решимости.

— Я спросил у этой женщины, — послышался из-за двери голос Алекса, — неужели они не понимают, что руководители обращаются с ними как со скотиной?

— Они не понимают, — отозвалась какая-то девушка. — Они еще в школе заучили правильный ответ: «У нас бесплатное образование, бесплатная медицина, почти бесплатное жилье и льготные путевки по профсоюзной линии». Я заметила, что многим русским даже нравится, что государство полностью их контролирует. Им кажется, что оно о них заботится.

— Точно. И никому в голову не приходит, что любой хозяин будет бесплатно лечить, учить и даже кормить скотину — она же на него работает! А он, когда хочет — стрижет ее, когда хочет — доит, а когда хочет — посылает на бойню.

У Марики было ощущение, будто она с разбегу наткнулась на каменную стену.

Так, значит, по-вашему, мы все здесь тупые скоты?!

Впрочем, чему удивляться? Алекс наверняка в душе потешался и над показухой, устроенной Лядовым в колхозе, и над нищетой студенческого быта, и над унизительным рабством «картошки»… Он просто из жалости не говорил ничего бедным «аборигенам».

От ненависти и бессилия кровь закипала в жилах! Марика так хотела его увидеть… Летела сюда, надеялась, строила воинственные планы… А он, оказывается, уже заранее презирал и ее саму, и ее страну.

Неожиданно дверь распахнулась, и в прихожей появился Алекс. В руках у него был электрочайник.