Невеста из империи Зла (СИ) - Барякина Эльвира Валерьевна - Страница 47

— Бабушка! — взмолилась Анжелика.

В это время входная дверь хлопнула и на лестничную площадку вышел папа.

— Здрасьте! — поприветствовал он тещу. — А что это у вас в сумке? Пирожки?

Бабушка знала, что зять обожает ее стряпню, и под наплывом чувств потеряла бдительность. Воспользовавшись этим, Анжелика поднырнула под ее руку.

— Вернись немедленно! — прогрохотал бабушкин голос. Но было уже поздно.

Выскочив из подъезда, Анжелика спряталась за лавочку. Впрочем, ее страхи оказались напрасными. Через пять минут на улице появился папа с пакетом пирожков в руках.

— На, чудо, держи! — сказал он весело. — Бабушка отпустила тебя под мое честное слово.

Анжелика цапнула пирожок.

— Вечно она ко мне как к маленькой относится!

— А ты что думаешь, раз губы накрасила, так уже и большая?

— Это чтоб не обветривались, — угрюмо объяснила она.

Блин! Когда надо, папа не замечал, что у него один носок синий, а другой коричневый, а когда не надо — так становился наблюдательным, как Чингачгук!

Над улицами Москвы колыхались сотни знамен, портретов вождей и транспарантов. Из тысяч глоток неслось мощное «ура».

Миша был горд, как полководец на параде: Дядя Сэм, без сомнения, был самым красочным агитсредством из всех. Особой пикантности ему добавляло то, что платформу с «поджигателем войны» толкали сами американцы. Об этом, правда, мало кто знал, но Мише все равно было приятно. Если начальство спросит, то он расскажет про этот символический жест: простые американские студенты пришли на демонстрацию, чтобы лично выразить протест против политики империализма США.

— Ну как, справляетесь? — спросил у них Миша.

Но и Алекс, и Бобби, и другие ребята настолько прониклись всеобщим энтузиазмом, что и думать забыли про усталость (хотя толкать платформу вручную было довольно нелегко).

— Знаешь, на что это похоже? — прокричал Алекс, стараясь перекрыть всеобщий рев толпы. — На бразильский карнавал!

Миша хотел было объяснить ему, что День седьмого ноября не имеет ничего общего с буржуазными праздниками порока, но тут к нему подошел знакомый парень из параллельной группы.

— А можно я дочку посажу на платформу? — спросил он. — А то она устала — едва ногами перебирает.

Миша оглянулся на ребенка: прелестное семилетнее существо со связкой шариков в кулачке смотрело на него разнесчастными глазами.

— Да сажай, конечно, — разрешил он великодушно.

Тем временем колонна дошла до своей главной цели — Красной площади. Платформа с Дядей Сэмом загремела по брусчатке. Все стали вытягивать шеи, чтобы разглядеть стоящих на трибуне Мавзолея правителей.

— Слава Коммунистической партии Советского Союза! — неслось из динамиков. — Слава великому трудовому народу! Ура!

— Ура! — заорали студенты.

— Ура! — из солидарности подхватили американцы.

— Ура! — запищала девочка на платформе.

И тут случилась катастрофа — связка воздушных шаров выскользнула из ее рук, поплыла вверх и зацепилась за революционные штыки. Два шара оказались сзади буржуинского тела, обращенного к ГУМу, а три других — два круглых красных и синяя сосиска приклеились спереди живота. Композиция наконец-то приобрела законченный вид.

Это была Красная площадь, по телевидению шел прямой эфир, и полмира сейчас смотрело на треклятого «поджигателя».

Миша чуть в обморок не шмякнулся от ужаса. Вскочив на платформу, он попытался было сорвать шары, но они висели слишком высоко. Платформа, успевшая к тому времени доехать до Мавзолея, сразу же остановилась: толкать ее по брусчатке вместе с дополнительным весом было невозможно.

Теперь на Дядю Сэма смотрели уже все.

— Дайте сюда что-нибудь длинное! — рявкнул Миша.

Алекс выхватил у какой-то девушки флаг.

— Это сойдет?

— Сойдет, сойдет!

И под громкий хохот окружающих Степанов с остервенением принялся лупить красным знаменем по «фаллосу» Дяди Сэма.

В конце концов шарики улетели в небо, Миша спрыгнул с платформы, и ее поспешно вытолкали с Красной площади.

— Надеюсь, ты ничего не снимал? — спросил у Жеки бледный от переживаний Степанов.

Пряницкий прижал руки к груди:

— Да я про фотик и думать забыл!

Но это было чистой воды вранье: на самом деле Жека почти всю пленку исщелкал на «поджигателя». Разве ж такое можно было упустить?

Целый час взволнованная институтская колонна стояла на Кузнецком мосту и ждала приговора начальства. Его, к счастью, не последовало: видимо, руководство страны восприняло все случившееся как заранее спланированную акцию против внешних врагов.

Папа никогда не брал Анжелику к себе на работу, а тут получилось так, что она одновременно приобщилась и к демонстрации и к телевидению.

Папа подвел ее к автобусу, у которого собрались телевизионщики, а сам куда-то умотал. Вернулся он уже «тепленький».

— Вот это, дочка, камера, а вот это — шнур, — принялся объяснять он назначение каких-то штуковин.

Анжелика не особо его слушала. Все ее внимание привлекла съемочная группа, которая брала интервью у прохожих.

«Ой, вот бы у меня что-нибудь спросили!» — подумала Анжелика и, пока папа вещал о каком-то аккумуляторе, потихонечку сбежала от него в сторону корреспондентов.

Впрочем, ее затея не увенчалась успехом. Анжелика несколько раз прошлась перед самым носом журналистки с оператором, но они и не подумали пригласить ее на интервью.

— Так, Терехина! — крикнул какой-то начальник. — Идите на площадь и сделайте несколько подсъемов.

Журналистка кивнула и принялась скручивать провод микрофона.

«Я с ними!» — тут же решила про себя Анжелика.

На площади было столько народу, что они едва протолкались сквозь плотные ряды сограждан. Слава богу, милиция, завидев людей с камерой, сразу пропустила их за оцепление.

— А ты тоже с телевидения? — грозно спросил Анжелику какой-то милиционер.

— Я стажер!

— Ну тогда проходи.

«Все-таки не зря я сегодня губы накрасила! — с восторгом подумала Анжелика. — Все теперь думают, что я взрослая!»

Гулять за ограждением было очень интересно: Красную площадь было видно как на ладони. Мимо шли колонны трудящихся. Лица у всех были радостные, ветер рвал знамена…

— Смотри-ка, какого буржуя отгрохали! — вдруг послышались голоса.

Анжелика глянула в указанном направлении: мимо Кремлевской стены катила платформа с гигантским Дядей Сэмом. А толкал ее не кто иной, как Алекс Уилльямс!

У Анжелики перехватило дыхание. Позабыв обо всем на свете, она побежала вдоль милицейского оцепления, стараясь не потерять Алекса из виду. Потом платформа остановилась, люди на ней закопошились и задергались, но Анжелика ничего не замечала. В целом свете ее интересовало только одно — ее заокеанская мечта.

«Мне надо узнать, где он живет! — стремительно пронеслось у нее в голове. — Я прослежу за ним и все выясню!» — И, решительно протиснувшись между милиционерами, она кинулась к колонне демонстрантов.

— Куда? — рявкнули ей вслед. Но Анжелика уже растворилась в толпе.

Это была совершенно безумная гонка. Звездно-полосатый цилиндр Дяди Сэма указывал Анжелике путь, подобно маяку. Она неслась, толкалась, подпрыгивала на месте, дабы не потерять Алекса из виду.

Как жаль, что он был не один! Рядом с ним постоянно болтались пионервожатая-Лена, Марика и еще куча незнакомого Анжелике народа. Подойти при них к Алексу не было никакой возможности: ведь они тут же бы подумали, что она «бегает за парнем».

После демонстрации Алекс и его друзья спустились в метро. Поток пассажиров подхватил Анжелику и понес в сторону, но ей все-таки посчастливилось сесть в нужный вагон. Всю дорогу она пряталась за спиной какого-то дяденьки и исподтишка любовалась на Алекса. Господи, какой он был красивый!

«Подойду! — решила она. — Вот дождусь, когда его приятели разойдутся по домам, и подойду!»