Невеста из империи Зла (СИ) - Барякина Эльвира Валерьевна - Страница 59

«Выкрутимся! — отважно мечтала Марика. — Накопим денег, купим кооперативную квартиру. А потом, может быть, и в гости к его маме съездим».

При мысли о загранице ей хотелось смеяться. Другие страны всегда казались ей чем-то нереальным, вроде загробного мира — она даже не надеялась попасть туда.

«В любом случае у нас будет необыкновенная судьба, — думала Марика, все более и более воодушевляясь. — Мы любим друг друга и готовы снести все преграды на своем пути. А это так редко!»

Оказалось, что иностранцы имеют право жениться только во Дворце бракосочетаний на бульваре Грибоедова.

Марика и Алекс решили все сделать тайно: родственники и друзья пока ничего не должны были знать.

— Ну что, ты готова стать миссис Александр Уилльямс? — спросил Алекс, когда они встретились в метро на Кировской.

— Всегда готова! — по-пионерски отсалютовала ему Марика.

Было морозно и солнечно. На тротуарах уже появились ледовые дорожки: Алекс то и дело на них катался, а Марика трусила и соглашалась проехаться, только когда он держал ее за руку.

Они вошли в полутемный холл Дворца бракосочетаний. В кабинет, где принимались заявления, выстроилась небольшая очередь. Молодые люди были серьезны, а девчонки наоборот, хихикали и делились друг с другом всякими предсвадебными подробностями: где лучше шить платье и у кого заказывать фотографии.

Весь вчерашний день Алекс пытался оценивать себя как будущего супруга. В том, что он классный бой-френд и замечательный объект для обожания, он никогда не сомневался. Но вот муж… Что вообще от него требуется-то?

Чтоб любил жену — это есть.

Чтоб много зарабатывал — этого нет.

Чтоб мог решать проблемы и защищать свою семью — пока что у Марики от него были одни неприятности.

Чтоб любил детей и был хорошим отцом — о детях он имел самое смутное представление.

Чтоб помогал вести домашнее хозяйство — хоть Алекс и умел варить макароны и смывать за собой щетину в раковине, этого было явно недостаточно.

«А я ведь профессионально непригоден, — сделал он печальный вывод. — Я бы за себя точно замуж не пошел».

Алекс посмотрел на Марику — она о чем-то сосредоточенно думала. Сомневается, подавать или не подавать заявление?

— Знаешь, в детстве у меня был пес, — наконец проговорила она. — Когда мы ехали на дачу к моей подруге Наташке, он всегда садился ко мне задом, а голову клал то на Наташку, то на сиденье. Мне было так обидно! А потом мама объяснила, что собаки всегда сидят к своим спиной, а к чужим мордой — чтобы все видеть. Вот я и думаю: как это здорово, что у нас с тобой есть кому доверить свой зад!

Рассмеявшись, Алекс притянул Марику к себе и нежно-нежно поцеловал. Все-таки потрясающая она женщина!

В этот момент дверь в приемную распахнулась и оттуда вылетели сияющие Миша и Лена.

— О! Вы тоже здесь! — удивились они. — Мы женимся через три недели. А вы на какое число хотите записаться?

— Возможно, моя виза истечет в середине февраля, поэтому нам надо, чтобы нас поженили как можно скорее, — отозвался Алекс.

— Понятно…

Повисла неловкая пауза. Марика с Мишей старались не поднимать друг на друга глаз, Алекс тоже не знал, что говорить…

— Тут в киоске веночки на фату продают, — нарочито спокойно произнесла Лена. — Мы с Марикой пойдем посмотрим.

— Куда ты меня тащишь? — проворчала та, когда подруга увела ее подальше от мужских ушей.

— Марика, прости Мишу!

— Что?

— Прости Мишу! — настойчиво повторила Лена. — Помнишь, он спас нас обоих, когда нас хотели выкинуть из комсомола? Он спас меня, когда я буквально умирала от тоски по Ибрагиму. И потом, ты же знаешь, он согласился усыновить моего ребенка. Неужели плохой человек пошел бы на такое?

Марика с возмущением смотрела на нее. Лена говорила так, как будто это ей, а не Степанову, надо было извиняться и каяться.

— Не отталкивай нас! — вновь принялась увещевать ее Лена. — Вам и так сейчас нужны друзья, которые будут на вашей стороне!

— Хорош друг — стукач!

— А ты попробуй расценивать Мишу не как врага, а как разведчика во вражеском тылу.

В своем желании примирить жениха с лучшей подругой Лена была готова снести любые преграды.

— Он никогда не желал вам зла! — умоляюще проговорила она. — Обещай мне, что придешь на нашу свадьбу!

— Ну… Приду…

— И будешь искренне веселиться и не сбежишь под первым удобным предлогом!

— Не сбегу.

— И не станешь держать на нас зла. Мы все ошибаемся, все бываем и дураками, и мерзавцами... Но если человек упал в грязь, ему надо помочь подняться, а не воротить нос.

Противостоять ей не было никакой возможности.

— Как вам удалось устроить свадьбу так быстро? — переменила Марика тему. Она не могла сразу прощать и забывать — ей нужно было время.

Лена зарделась и опустила глаза в пол:

— Я принесла справку из женской консультации. Если ты беременна, то можно жениться раньше. — Она замолчала, исподлобья глядя на подругу. — Спасибо, что не заставляешь меня разрываться между тобой и Мишей.

Марика усмехнулась: кажется, Степанову тоже было кому доверить свой зад.

Чиновница Дворца бракосочетаний сказала, что не сможет поженить Алекса и Марику раньше, чем через три месяца.

— У нас очередь, — сурово отрезала она. — С какой стати я должна делать для вас исключение?

Объяснения, уговоры и просьбы отскакивали от нее как от стенки горох. Кроме того, она сказала, что для женитьбы в Советском Союзе от Алекса потребуется семь различных бумаженций: справки, разрешения, письмо от секретаря штата...

Марика вышла из кабинета в состоянии тихой истерики. Лена кинулась к ней:

— Ну? Что там?!

— Плохи наши дела.

— Почему?!

Едва сдерживая ярость, Алекс объяснил суть проблемы:

— По сути дела, они отказали нам. Через три месяца меня уже может не быть в Москве.

Миша задумчиво поскреб в затылке.

— Здесь нужен другой подход. Я знаю сына одной из местных начальниц: он работает в нашем райкоме комсомола. Надо попробовать договориться через него.

— Думаешь, нам стоит дать взятку? — напряженно спросил Алекс.

— Ну да! Так всегда делается: если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

Марика молча смотрела на Степанова: человек, которому она была обязана половиной своих несчастий, теперь мог спасти ее.

Марика сидела в своей комнате, ела шоколад и думала об инфляции счастья. Раньше она могла быть счастлива от игрушки за рубль двадцать, а сейчас ей было жизненно необходимо выйти замуж.

Пару часов назад Алекс, Миша и Жека ушли к какому-то знакомому «утрясать проблему». Но в чем заключалось это «утрясание» и что это был за знакомый, Марика не имела ни малейшего понятия.

Ее и злило и радовало одновременно, что Алекс решил оставить ее не у дел. С одной стороны, приятно, когда кто-то решает за тебя все вопросы, но с другой стороны, как же это томительно — ничего не знать!

— Не беспокойся, я все устрою, — пообещал Алекс.

Ага, не беспокойся… Да Марика буквально умирала от беспокойства!

Сегодня баба Фиса, обливаясь слезами, рассказала, что ее тоже вызывали на Лубянку. Ей как автору заявления устроили настоящий допрос с пристрастием: кто, во сколько и к кому приходил, о чем говорил и не ругал ли советское правительство. Под конец насмерть перепуганной бабке велели подписать бумагу: мол, будучи у Марики в гостях, Алекс разгуливал по квартире голышом, а та в свою очередь напивалась и устраивала дебоши.

Баба Фиса все подписала, а потом полдня умоляла соседку простить ее.

«У нее все делается со страху, — с отвращением думала Марика. — Со страху перед ответственностью она доносит на ближних, со страху клевещет, а потом со страху же просит прощения».

Удивительно, но и это известие Марика восприняла почти спокойно. Она была как пружина, сдавленная до предела: дальше жать уже некуда. Ну положит лейтенант Воробейкин в ее личное дело признание бабы Фисы, ну будет там записано, что гражданка Седых — горькая пьяница…