Развод! Мы тебе нужны? - Лисовская Ирина - Страница 4

Наконец, Артем отдышался и взял себя в руки, выпрямился. От того, сколько я увидела злобы в карих омутах, встал колючий ком в горле. Легко явно не будет…

– Яра, что за хуйню ты несешь! – воскликнул и продолжил: – Мы не виделись с тобой хер сколько ле… – нарочно перебила его, чтобы сбить с мысли:

– Пять лет.

– Пять лет… – подхватил за мной и нахмурился.

Умолк, хотя, думается мне, у него на языке для меня вертелось много нецензурных слов. Зато, подала писклявый голосок кукла:

– Тёма, как мне это понимать? Почему стерва заявляет, что у вас есть ребенок, – секундная пауза, поле чего еще более капризно: – и беременна уже вторым?! – даже ножкой топнула. Боже, как грозно, аж смешно.

– Хуйня это все! – отмахнулся он, будто от заразы.

Я отступила, потому что взгляд Новицкого резко изменил градус. Вместо злости там вдруг отразилась похоть, да и улыбка стала коварной. Отступала, аж пока не поймала сама себя в ловушку. Наткнулась спиной на стену, а спереди Артем прижал меня мощной фигурой. Наклонялся ко мне головой все ниже и пока отчаянно боролась за воздух, нахал вдруг выбил твердую почву из-под моих ног:

– Если хотела вернуться ко мне в любовницы, могла и не прибегать к гнусной лжи. Но, мне нравится ход твоих мыслей. Чтобы забеременеть, я должен трахнуть тебя.

И, не стесняясь, даже не щадя чувства своей куклы, Артем закрыл мне рот напористым поцелуем. А ведь я раскрыла его для возмущения, но мужлан так удачно воспользовался ситуацией.

Кажется, девица вопила что-то на заднем плане, я не слышала толком из-за резко подскочившего пульса в висках. Он барабанил так, что казалось, скоро голова взорвется…

Артем действовал, как жадный варвар: то напирал, то покусывал губы, то нежно зализывал ранки. И все время соревновался со мной, пытаясь пробить себе путь вглубь ротика. Я уперто стискивала губы, но понимала, что вскоре проиграю эту битву. Ведь жар уже потек по венам, а между ног стало очевидно мокро.

Опять-таки, тело ничего не забыло! Руки Артема шарили везде и распаляли меня до точки кипения. Казалось, перед ним невозможно было устоять, но я смогла. Вспомнила тот ужасающий разговор и всю страсть, как рукой сняло. С горем пополам отстранилась и залепила Новицкому грубую пощечину. Звон от которой эхом прокатился по стенам гостиной.

Я тяжело дышала и, черт возьми, лучше бы это было от страха… Но тело продолжало гореть и ныть, что разозлилась сама на себя. На свою похотливую реакцию! Нужно было скорее брать себя в руки, но не успела я опомниться, как увидела тянущуюся к своему лицу руку с длинющими ногтями. Кукла бы вцепилась ими мне в лицо, если бы Артем не схватил вовремя любовницу за запястье. И грубо убрал руку, предотвращая кровопролитие.

За короткую долю секунды он достал карту и небрежно сунул пластик в ладонь любовницы.

– Иди, купи себе, что захочешь, пароль четыре ноля.

– И сколько на ней? – боже, серьезно, девицу только это волновало прямо сейчас?

– На тачку хватит.

Она резко запищала от восторга и сначала хотела поцеловать Новицкого, но увидев на его губах след от моей помады, скривилась. Чмокнула вместо этого в щеку.

– Иди, – он подтолкнул ее к выходу, но кукла все еще чувствовала конкуренцию:

– А эта?

– А с ней я разберусь.

Напоследок, рыжая одарила меня взглядом, которым можно было бы убить, будь ее глаза оружием. Я же хмыкнула. Мне ее Тёмочка не нужен. Мне нужно только ЭКО. Точка.

Вдвоем с Новицким мне не хотелось оставаться, но разве был выбор? Специально отошла подальше и скрестила руки на груди. Он вторил моему поступку и иронично вскинул бровь. Сначала оценивающе пробежался по моей фигуре, зачем-то заострил внимание на животе, от чего я невольно прикрыла его руками, будто стеснялась собственного тела. Лишь после мужчина снова сфокусировался на лице.

– Итак, Ярослава, я требую внятного объяснения, – но поскольку я промолчала, он вспылил: – вообще, за проникновение в мою квартиру я могу полицию вызвать, чтобы тебя задержали!

Глава 4

Наверное, нервы сдали и у меня тоже:

– Давай, посади за решетку мать своего ребенка! – проорала в буйстве, а он снова побледнел.

– Какого, нахрен, ребенка?

– Маленькой, Артем, девочки, четырех лет!

Сначала он подавился воздухом, но быстро нашел выход из ситуации:

– Если нагуляла малую и не знаешь, кто отец, то не нужно выбирать самого выгодного из списка. Яра, я не наивный идиот и кое-что помню. Ты пила таблетки и…

Он запнулся, наверное, что-то вспомнил, ведь глаза резко сузились. И долго сканировал меня прищуром, будто пытался просветить правду рентгеном.

– Так значит, тест был твоим? – спокойно и сдержанно, в отличие от тайфуна в карих глазах.

Там бушевал шторм и попади я в него, пропала бы в тот же миг. Тем не менее, кивнула, на что услышала смачное ругательство. И, опережая очередные нападки недоверия, сразу заявила:

– Мне не нужно от тебя ни признание малышки, ни денег, ни чего-то такого, о чем ты мог подумать.

– Да ты что? – он не верил и ехидничал, – чего же ты тогда хочешь, птичка? Ты же пришла не просто так спустя столько времени.

Птичка… Я обомлела, снова услышав из его уст мое старое милое прозвище. Сердце и так еле держалось, а Артем будто специально каждый раз провоцировал меня. И у него это, черт возьми, хорошо получалось. Да почему он все так хорошо помнит? Про тест даже не позабыл! Неужели я была для него…

Так, Яра! Хватит! Зачем ты ищешь ему оправдания спустя столько лет?! Вспомни, зачем ты здесь! Дурные воспоминания охладили нежность, и я вывалила на Новицкого правду без подготовки:

– Не поверишь, но я хочу от тебя еще одного ребенка.

Он звонко расхохотался, я предвидела такую реакцию. Поэтому покорно ждала, когда Артем успокоится.

– Второй раз такой хуйни не произойдет. Так что ищи папашу для своего… – он точно хотел сказать что-то плохое, но сдержался, – ищи другого лоха.

– Мне нужен ты.

– Не мои проблемы, – пожал плечами и указал рукой на выход. – Убирайся и не попадайся больше мне на глаза.

– Но, Артем, послушай… – он не позволил объясниться, проорал:

– Пошла вон!

– Артем, – я не планировала, но слезы отчаяния сорвались с глаз и градом покатились по щекам.

Его и это не проняло, с каменным лицом он снова указал мне на дверь:

– Или мне ментов вызвать? И не надо давить на меня слезами или ребенком. Ты сама выбрала путь рожать, теперь это только твои проблемы.

Он понял, что я не сдвинусь с места, поэтому совсем не нежно схватил под локоть и потащил прочь.

– Но она… Артем… Марусе нужна пом… – грубо перебил:

– Не мои проблемы! – снова эта долбанная стена равнодушия, черт возьми.

И выставил меня за дверь, запер ее перед моим носом, я только и успела прореветь:

– Прошу…

Отчаяние захлестнуло внезапно, накрыло волной с головой в холодном море. Поэтому я, рыдая навзрыд, стала колотить кулаками в дверь. Я не могла уйти ни с чем, даже не услышав, хотя бы: «Я подумаю».

Стучала бог знает сколько времени, игнорируя боль и раны на коже, но Новицкий не сжалился надо мной. Не дослушал и не собирался помогать, черт возьми…

– Нови-и-и-ицкий, – проревела и ударила так сильно, что по руке вверх потянулась колючая боль. – Открой!

– Гражданка, – кто-то тронул за плечо сзади, но отмахнулась и продолжила колотить дверь.

Прямо сейчас я мечтала выбить ее с петель и ворваться в квартиру. Схватить Артема за груди, чтобы вынудить выслушать меня. Почему он не дал мне закончить? Он бы понял, почему я так категорична.

Но, вместо этого, меня силком вывели из подъезда и… усадили в полицейскую машину. Сволочь! Какая же он гнусная сволочь!

***

Ранее

Увидев, что в кабинет вошел Марк, Новицкий напрягся. Резко вытянулся вперед и нервно пробасил:

– Скажи, что он согласился.

По роже друга все было понятно еще минуту назад – говнюк до сих пор отказывался. Да какого хуя? Они уже месяц танцевали вокруг него, такие условия предлагали, что только идиот бы не согласился. Видимо, действительно, идиот…