Бархатный ангел (ЛП) - Фокс Николь Николь - Страница 61

Джо. Камила.

Осознание того, что я отец, заставило меня столкнуться с собственной смертностью. Я могу умереть в этой битве. Это маловероятно, но вполне возможно.

Что случилось бы с Джо, если бы это случилось? Что будет с Камилой?

— Эй, у нас есть движение, — внезапно говорит Влад, тыча пальцем в экран.

Я обхожу свой стол, чтобы лучше видеть. Двойной щелчок мыши переводит нас из GPS-обзора города в прямую трансляцию с камеры наблюдения, направленной на комплекс Максима. Кадры в лучшем случае зернистые, но это лучше, чем ничего.

На экране транспортное средство. Хромированное, тонированное черное чудовище.

— Пуленепробиваемый, — бормочет Влад, разглядывая детали. — Кто бы это ни был, он важен.

Я щурюсь на экран, пытаясь поймать человека внутри машины. Я увеличиваю масштаб, но пиксели расходятся, искажая изображение и не давая мне ничего, кроме бессмысленного цифрового снега.

— Кто приехал в гости? — спрашивает Богдан вслух. — А мы знаем, есть ли у него любовница?

— Никаких серьезных любовниц, — тут же говорит Влад. — Я глубоко погрузился в его контакты, как социальные, так и другие. В Западной Долине есть белокурая шлюха, которую он особенно любит. Он навещает ее пару раз в месяц, но не в последнее время.

Меня почему-то обижает, что он вообще выбрал блондинку. Интересно, представляет ли он Камиллу, когда трахает ее.

— Кроме этого, — добавляет Влад, — в его жизни нет постоянной женщины.

— Ты имеешь в виду, кроме его матери?

Мы все трое поднимаем головы и видим Никиту, стоящую на пороге моего кабинета. Она входит без приглашения и занимает одно из кресел перед моим столом.

— Если кто-то и войдет в его территорию на данном этапе, то это будет она.

Я смотрю на Богдана. — Есть ли у нас глаз на Светлану?

— Нет.

— Это ошибка, — тут же говорит мама. — Женщина должна быть под присмотром.

— Она не игрок, — возражает Богдан.

— Богдан, не будь одним из тех мужчин, которые постоянно кого-то недооценивают из-за того, что она женщина, — ругает Мама.

Сюрприз только потому, что она никогда не бывает резкой с Богданом. Обычно она приберегает этот тон для меня, хотя обычно мне на это наплевать.

— Нет, — оправдывается Богдан. — Да ладно, мама, у Светланы никогда не было шкуры на кону.

Она поднимает брови и смотрит на него пронзительным взглядом, которого я на самом деле не узнаю. Не от нее. Она никогда не носит свои эмоции на рукаве вот так.

— У Светланы всегда была шкура на кону. Ты же не думаешь, что она хочет, чтобы ее единственный сын был вождем Воробьевых? Она всегда была амбициозной, и я готова поспорить, что с возрастом это только ухудшилось.

— Ладно, даже если предположить, что ты права, какое это имеет значение? Что она может делать? — спрашивает Богдан.

— Максим не думает о политике, — утверждает Мама. — Он не стратегический или хитрый. Но у Светланы есть все это и даже больше. Ты можешь поспорить, что, если есть какие-то планы, Светлана контролирует их траекторию.

— Хорошо, значит, мы сначала убьем старую суку, — говорит Богдан, пожимая плечами. — Тогда мы снимем Максима.

Я обращаю пристальное внимание на маму. На ее лице отразилось беспокойство, а губы поджаты так, что я понял, что она хочет сказать что-то такое, чего она, вероятно, не собирается говорить в конце.

— Мама?

— Хм? — говорит она, встречаясь со мной взглядом.

Она рассеяна, погружена в свои мысли. В последнее время она часто этим занимается: обращается внутрь себя, чтобы бороться с призраками, которых видит только она.

Это знак, который я должен был распознать давным-давно.

— Есть что-то, о чем ты нам не говоришь?

Богдан и Влад сразу же обращаются к ней. Она спокойно переносит их пристальное внимание.

— Ничего, что могло бы сейчас что-то изменить, — устало говорит она.

Я хмурюсь. — Что, черт возьми, это должно означать?

— Это значит, что все, что я могу добавить, не поможет тебе в этой битве.

— Это твой способ сказать мне, что ты что-то скрываешь от меня?

Она поднимается на ноги, высокая и осанистая, как королева Братвы, которой она всегда была. — Сейчас это не имеет значения, Исаак.

Она шагает к двери. Меня так и подмывает наброситься на нее и приказать запереть ее здесь, пока она не расскажет все, что знает.

Вместо этого я позволил ей уйти. Я разочарованно выдыхаю, когда она уходит.

— О чем, черт возьми, это было? — спрашивает Богдан.

— Вообще-то мне плевать, — говорю я, стиснув зубы. — Мы сможем разобраться с загадочными загадками нашей матери, как только разберемся с Максимом.

— Мне кажется, что это план, — соглашается Богдан.

— Сегодня мы не двигаемся, но все равно убедись, что мужчины готовы, — говорю я Владу. — Когда что-то начинает происходить, это происходит быстро.

— Понял, босс.

Вскоре он уходит. Мы с Богданом выходим из моего офиса в сад, где, я знаю, я найду Джо и Камилу.

— Между вами все идет хорошо, да? — спрашивает Богдан, качая бровями.

— Можешь перестать быть ребенком хотя бы на одну гребаную секунду?

— Э, нет. Зрелость — для птиц.

Я неохотно улыбаюсь ему. — Пусть один из мужчин привезет одну из «Ауди». Сегодня я запланировал для Джо кое-что особенное.

— Карнавал?

— Да.

— Приятно.

— Ты пойдешь с нами.

— О, мне повезло. — Он действительно кажется взволнованным.

Я закатываю глаза. — Просто чтобы было ясно, ты мой телохранитель.

Это ослабляет его радость. — Серьезно, ты делаешь меня телохранителем?

— Смирись с этим.

— Ты купишь мне хотя бы корн-дог?

— Снова эта зрелость.

Богдан только смеется, когда мы входим в сад. Ками и Джо растянулись на лужайке в окружении стопок книг. На них обоих почти одинаковые сарафаны, и это чертовски милая вещь, которую я когда-либо видел.

И это кое-что говорит, учитывая, что я никогда раньше не использовал слово «милый» ни для чего в своей жизни. Но как еще я должен назвать это?

Джо вскакивает на ноги и летит к нам обоим. На мгновение мне показалось, что она первой нападет на Богдана. Но в последнюю секунду она поворачивает прямо на меня. Даже слишком точно — ее локоть ударяет меня в пах, и я вынужден сдержать стон боли.

— Привет, малышка, — кривлюсь я, поглаживая ее по голове, а Богдан кудахчет.

— Ты обещал мне, что мы сегодня куда-нибудь сходим! — напоминает мне Джо, крепко обнимая меня за талию.

— Я? Не похоже на то, что я сказал бы.

У нее отвисает челюсть. — Да ты сделал! Ты сделал, ты сделал, ты сделал!

— Хм. Если ты так говоришь. Думаю, тогда у меня нет выбора.

Она подбрасывает кулак в воздух. — Ура! А Буги и Babushka тоже могут прийти?

— Буги идет с нами, — говорю я, получая суровый взгляд от Богдана. — Но Babushka может быть устала.

— Она никогда не устает, чтобы проводить со мной время.

— Ах, да? Как ты это поняла?

Джо пожимает плечами. — Она сказала мне.

Каким-то образом этого крошечного, безобидного небольшого комментария достаточно, чтобы притупить мое нынешнее раздражение по отношению к моей матери. Говорите что хотите об этой женщине; нет сомнений, что она любит Джо.

— Хорошо. Можешь попросить Babushka присоединиться к нам, — вздыхаю я.

— Ура! — Джо снова кричит, прежде чем убежать, чтобы загнать бабушку.

Кого она до сих пор не знает, так это свою бабушку.

В последнее время я задавался этим вопросом. Насколько Джо известно, я просто друг ее матери, а Никита просто Babushka, смешное имя, которое ничего не значит.

Что было хорошо, когда она впервые пришла сюда. Но теперь это начинает немного раздражать мое терпение.

Это неправильно.

Может быть, поэтому я молчу всю дорогу до карнавала. Богдан сидит со мной впереди, а мама, Камила и Джо сидят сзади. Время от времени я ловлю Камилу, смотрящую на меня в зеркало заднего вида.

Карнавал — это праздничная мешанина из игр, аттракционов и шоу. Колесо обозрения возвышается над каруселью, киоски для трюковых выстрелов, счастливые семьи стреляют из водяных пистолетов и пытаются моргнуть башнями из бутылок, чтобы выиграть плюшевый приз.