Судьба (СИ) - Головкова Алёна - Страница 17

На не гнущихся ногах, она покинула камеру, не проронив ни слово. В сопровождении стражи поднялась во двор. Девушка боялась даже моргнуть, чтобы ни дать волю эмоциям захлестнувших с головой. Только оставшись в карете одна, позволила себе быть слабой. Истерикой накрыла с головой. Упав на колени, согнулась пополам в немом крике, упираясь лбом в пол. Душа рвалась на части от противоречивых чувств и осознания содеянного. Любить больно. Любить того, кто вырвал часть твоей души вдвое больней. Убить любимого, смерти подобно.

Новая вспышка света. Мы на рыночной площади. Мальчишка, оборванец лет восьми в перештопанном шерстяном костюме и кепке, на всю улицу выкрикивал писклявым голосом заголовки утреней газеты.

— Дамы и господа, не проходи мимо, всего один песо, и вы узнаете подробности главных новостей.– лихо ловя монеты, отправлял сложенные газеты покупателям.– Казнь одного из влиятельных лордов состоялась. Его юная невеста обнаружена в доме отца с перерезанными запястьями. Связано ли это со смертью любимого. Найден убийца юных дев. Кто же на самом деле маньяк, благородный дворянин или сумасшедший. Не проходите мимо всего один песо.

Всё, что чувствовала Мари, каждая мелочь, отдалась внутри меня. Вся жизнь баронессы, промелькнула перед глазами. Лицо матери, впервые берущей своё дитя на руки. Её голубые глаза и губы с нежной улыбкой. Первый шаг. Выпавший зуб. Подаренный отцом пони на десять лет. Первая влюблённость во внука дворецкого, серьёзный разговор с мамой по этому поводу.

Бал дебютанток. Они с кузиной ждали его весь год. Глаза кузины, сияющие счастьем. Неверие и боль, когда узнала о её смерти. Решимость наказать виновного. Глаза графа при первой встрече. Поцелуй, перевернувший всю жизнь. Горечь от того что стала предателем. Утрата. Грубые руки убийцы. Узорчатая сталь кинжала. Холод, проникающий в тело вместе с утекающей кровью.

Все события прошлой жизни пролетели за доли секунды. Очнулась я, стоя на коленях, а вокруг светящийся белый туман. Отец стоял передо мной не двигаясь.

— Что это было?– голос звучал как чужой, хриплый полон слёз.– Почему я всё чувствовала?

— Воспоминания прошлой жизни, они не только её, но и твои. Именно со смерти Доминика, всё началось. Его клятва непустые слова. Смотри.– он вскинул руку, обводя пространство.

Глава 4

— Смотри. Париж, конец восемнадцатого века. Колет Лабордье.– он, вскинув руку, дотрагивается до виска. По глазам резанула ослепительная белизна.

Молодая француженка с длинной белой косой. Пальцы, исколотые иглой. Неудивительно, ведь её работа белошвейкой очень кропотлива. Девушка, склонившись над рукоделием, тихо напевала старую песенку.

"По дороге по лоррэнской

Шла я в грубых, в деревенских

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Повстречала трёх военных

На дороге на лоррэнской —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Посмеялись три военных

Над простушкой деревенской —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Не такая я простушка,

Не такая я дурнушка —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Не сказала им ни слова,

Что я встретила другого, —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Шла дорогой, шла тропинкой,

Шла и повстречала принца —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Он сказал, что всех я краше,

Он мне дал букет ромашек —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Если расцветут ромашки,

Я принцессой стану завтра —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо.

Если мой букет завянет,

Ничего со мной не станет —

Топ-топ-топ Марго,

В этаких сабо."*

Голос девушки фальшивил, но она посмеиваясь над своей неуклюжестью продолжала петь песенку. Её настроение великолепно. Сегодня получила первое в своей жизни жалование. Завтра обещанный хозяйкой выходной. На базаре обязательно купит самый яркий леденец на палочке и матерью для платья. Ухажёр маман помог устроиться девушке помощницей семейной портнихи. Колет даже не огорчала большое количество работы. В свободное время её руки занимали пяльцы с вышивкой или плетение кружев.

Дверь мастерской растворилась без стука. На пороге стояла портниха мадам Прим.

— Колет, детка. Я сегодня очень занята. Её светлость заказала перламутр для нового платья, как назло, не везут. Придётся самой забрать. Так что ты сегодня одна.

— Хорошо, мадам Прим.– девушка скромно опустила глаза.

— Это не всё. Его светлость сегодня прибудет домой. Я хочу, чтобы ты сняла мерки чулок и панталон.

— Но мадам… Его светлость ведь мужчина.– Щёки девушки стали, пунцовые при этих словах.– Разве я могу…

— Даже не начинай. Вот.– портниха протянула небольшую записную книгу.– Ты умеешь писать?

– Да. Я окончила начальную народную школу. Там научили и читать, и писать.– щёки девушки зарделись вновь, но уже не от стыда.– Хотя папа и говорил, о ненадобности знаний наук для девочки.

— Вот и хорошо. Снимешь мерки и занесёшь сюда. Это теперь твоё.

На стол легла тонкая тетрадь без переплёта. Обложку заменял тонкий лист дерева, обшитый кусочками ткани. Листы, сшиты между собой толстой нитью. Вместо пера, стержень графита, зажатый между двух концов ращеплёной палочки.

— Как только его светлость будет готов, тебя позовут.

Пространство поплыло в белом тумане.

Камердинер проводил девушку в господские покои. Боясь даже лишний раз вздохнуть, Колет делала первые шаги в личную гостиную сеньора. Не поднимая взгляда, снимала мерки с господина, записывая их в книжицу. Она не видела, как взгляд сеньора, говорит заинтересованностью. И явно не как к мастерице.

Склонившись над девушкой, холёной ладонью приподнял её лицо к себе. Глаза цвета неба и грозовых туч встретились. Девушка шумно выдохнула.

Ещё никогда она не видела столь красивых мужчин. Тёмно-каштановые волосы, свободно обрамляющие лицо. Синие глаза, тонкие губы, хищный нос и тяжёлый подбородок с аккуратной ямочкой.

— Как тебя зовут?

— Колет, ваша светлость.– её голос легка охрип от волнения.

— Колет.– повторил он, будто пробуя каждую букву на вкус.

Мгновение и они любят друг друга. Шёлковые простыни господской постели ласкают обнажённые тела. Девушка сидит сверху, аккуратная грудь колышется в такт движениям. Мужская ладонь сжимает ягодицу до боли. Наслаждение накрывает с головой.

— Любимый.– срывается шёпот с губ девушки, обмякшей на мужской груди. Чтобы произнести признание, понадобилось всего полгода.

А на утро в мастерскую ворвалась стража.

— Колет Лаборде вы обвиняетесь в ведьмовстве.

Грубые верёвки туго связали руки. От резких движений чепец слетел с головы, белые волосы укрыли фигурку облачным водопадом. Из груди стражников вырвался вздох восхищения.

— Не смотреть.– рявкнул глава стражи, укрывая девушку платком, сдёрнутым со стула.– Ей того и нужно, чтобы вас околдовать.

Тюремная камера запоминилачсь смутно, утопая в мареве боли. Пересохшие и потрескавшиеся до крови губы шепчут признание. Да ведьма, да колдовала.

Первым свидетелем обвинения оказалась жена графа. Патриция Деламорт.

— Вошла в доверие и околдовала мужа. Он совсем голову потерял. Даже дарил ей дорогие ткани и духи. Эта куртизанка, не стесняясь, носила их.

Следующий свидетель мадам Прим.

— Ведьма чистой воды, вот вам крест.– женщина боязливо перекрестилась.– Вы посмотрите, какие она кружева плетёт.– на стол судьи упала тонка паутина кружева из молочно-белых нитей.– А ведь когда пришла, даже иглу нормально держать не могла. Без тёмных сил не обошлось. А ещё у неё клеймо ведьминское на бедре. Сама видела.

Колет их не слушала, тихо покачивалась на лавке. Её разум был далеко, там, где цветут сады весной, а мама поёт тихую песенку про Марго и башмачки. Но с последним свидетелем сознание вернуло Колет в мир боли и страха. На кафедру ступил сам граф Грегори Деламорт.