Судьба (СИ) - Головкова Алёна - Страница 31

Один из немногих близких людей мёртв. В душе появилась ещё одна дыра. Что же здесь произошло, кто всему виной? Почему смотря на его бездыханное тело, волосы дыбом вставали. На Мару также без содрогания не взглянешь.

Дальнейшие события дня слились в сплошной сумбур с невесёлыми клоунскими представлениями. Единственное, что радовало, Мара в безопасности. А очнувшись ответит на все интересующие меня вопросы.

Конец второй части

Глава 11

Мара

Монотонный писк ворвался в сознание. Каждый скачок звука сопровождался световой вспышкой перед внутренним взором. Его размеренность доводило до тошноты. За писком пришла боль. Не яркая, а будто отдалённая. Тело ощущалось как в тисках. Наверное, так себя чувствуют статуи. Как бы ни старался, а пошевелится не получиться. К ужасу, открыть глаза тоже не получилось. Сквозь закрытые веки виднелся яркий свет, бьющий в лицо.

Накатившая паника сдавила грудь, каждый вдох будто обжигающим холодом. Писк ускорился, перейдя в галоп. Перебивая неприятный для нервов звук, послышались голоса. Сначала неясно, не разобрать о чём говорят. Размыто, даже общий смысл не угадывался. Гомон усилился над головой. Лицо накрыло что-то давящее. Тут же стало легче дышать. Руку на сгибе укололо. В мгновение по венам побежал холод, меня вновь накрыла тьма.

На смену беспамятству, пришёл голос самого родного человека. Теперь я слышала его отчётливо. Каждое из слов заставляло внутренне содрогается. Мама звала меня. Её слова смешиваясь с рыданиями, падая мне на душу и оставаясь на ней тяжёлыми камнями.

— Милая, вернись ко мне... Открой свои глазки... Мы скучаем по тебе…

До смерти мне хотелось встать. Обнять её. Но тело будто не моё. Оно не хотело подчиняться приказам. Это пугало. В нём я себя почувствовала, как в клетке. Сколько бы внутренне ни кричала и ни билась, не пошевелить даже палец. А самое ужасное я всё чувствовала. Прикосновение к моим волосам, лёгкое, словно взмах крыла бабочки. Её ладонь слегка дрожала. Тёплую слезу, опалившую внешний уголок глаза. Дрогнув, она скатилась к виску, растаяв в волосах. Была ли она моя… Или всё же мамина… Как же мне хотелось, что бы она была моей. Так, мама сможет узнать, я её слышу. И хочу вернуться, не меньше чем она того желает.

Мамин голос отдалился, сознание затянула воронка. В этот раз вместо небытия я оказалась на злосчастной поляне. Мёртвый Виктор тянул ко мне свои полуистлевшие руки. Я попятилась назад. Мертвец, искажённый разложением, потихоньку двинулся на меня.

Не спеша снял себя с торчащего из груди кола, упав на колени. В ужасе я пятилась до тех пор, пока не упёрлась в широкий ствол дерева. Мертвец, врываясь пальцами в рыхлую землю, подползал всё ближе. Из окровавленного рта вырывались бульканье и хрипы. В них можно было разобрать лишь два слова "мой Персик". Ещё немного и ладони с ободранной кожей и в грязи коснутся моих ног. Он почти достал, как вдруг меня вновь завертел круговорот, выбрасывая в неподвижное тело.

Грубоватый голос с кавказским акцентом я слышала впервые.

— Поймите мы делаем всё, что в наших силах.

— Но почему же она не приходит в себя?

— Уважаемая объясняю ещё раз. Ваша дочь была погружена в искусственную кому. Это сделано для того, чтобы тело могло справиться с болью, а мозг с пережитым стрессом. Вы сами подписывали документы. Теперь, когда пришло время выведения из бессознательного состояния, организм не реагирует. Мозг вашей дочери жив и в хорошей активности. Это доказывают результаты обследования. В случае, когда нет реакции на попытки выведения из комы, врачи бессильны. Сейчас ваша дочь находится во власти своего подсознания. В мире, где ей кажется безопасно. Она должна сама захотеть выйти. Почувствовать свою необходимость в этом мире. Единственное, могу посоветовать это больше общаться с ней. Так, будто она в сознании. Порою, очнутся помогают простые вещи. Знакомые и любимые запахи, чтение вслух, приятная для неё музыка или же разговоры по душам. В медицине известен случай, когда пациент очнулся спустя восемнадцать лет, услышав любимую песню по радио. Некоторые вернувшиеся утверждали, что всё слышали и чувствовали, находясь будто в сонном параличе. Это состояние, когда мозг проснулся, а тело ещё нет. В документах указано, у неё есть сын. Приведите его. Пусть поговорит с мамой. Порою простые вещи помогают лучше мудрёных методик и препаратов.

Мама ещё много чего спрашивала, а судя по всему, доктор отвечал. Но я уже не слушала их. Во душе кипело возмущение. Это я-то не хочу возвращаться?! Во мне бушевало столько эмоций, а выплеснуть я их не могла. Последние слова врача заставили в душе посеять панику.

— Одно могу сказать точно. Если по истечении трёх месяцев ваша дочь не придёт в себя, то далее её нахождение в таком состоянии будет иметь негативные последствия. Будет велика вероятность остаться инвалидом или же и вовсе смерть мозга.

Послышались приглушённые всхлипы мамы, и я вновь провалилась в очередной кошмар.

Обжигающее пламя ласкало босые ноги. Каждый раз, слизывая частичку кожи, оставляя кровавые следы. Сколько бы я ни вырывалась и ни кричала, грубые верёвки лишь сильнее впивались в запястья. А шершавый столб вжимался в выгибаемую от боли спину. Синие глаза с наслаждением наблюдали за моим мучением. Я чувствовала улыбку Деламорта.

Вновь переживала смерть Колет. В этот раз не как сторонний зритель.

Тюремная рубаха вспыхнула как папирус, окутывая тело нестерпимым жаром. Боль заполнила каждую клеточку, и меня вновь выбросило из видения.

Вокруг пищали приборы. Слышались спешные шаги персонала.

— Доктор, что с ней?– хриплый голос матери дрожал как осенний лист на ветру.

— Резкий скачок температуры.

Правое веко приподняли и до противного яркий луч ослепил. А потом и второй глаз подвергся пытки. Перед этим я успела увидеть лишь осунувшееся лицо матери и моего лечащего врача. Он вправду оказался кавказцем.

— Скорее всего, это на новый препарат. Тот, который передал её друг. Хоть он всё же не подошёл Марене.

— Её пытались убить?

— Реакция была индивидуальная, так что это не могли предсказать. Не вините молодого человека в том, чего он не совершал. Препарат довольно дорог и эффективен. Просто так получилось.

Больше я ничего не услышала, поскольку растворилась в очередном бреду.

В этот раз меня посетил сам Доминик. Сильные руки мужчины крепко прижимали к себе. Спиной я чувствовала тепло его груди. Нежно губы целовали оголённую шею. От каждого движения цепи на запястьях Доминика издавали мелодичный перезвон.

— Никогда не отпущу.– перемешивал он шёпот с поцелуями.

Широкие ладони настойчиво ласкали грудь и талию. Их тепло чувствовалось сквозь плотную ткань одежды. Сколько бы я ни старалась оттолкнуть мужчину, ничего не получалась. Будто я сама желала плавиться в этих объятьях. Горячая ладонь легла на моё горло, разворачивая лицом к себе.