Судьба (СИ) - Головкова Алёна - Страница 38

В доли секунды с силой её оторвали от столь сладкого занятия, приложив лжемедсестру о стену. В ушах не свершившегося убийцы шумело море, а перед глазами мелькали мушки. Проморгавшись, она увидела мужчину, стоящего над бездыханным телом Мары.

Ей показалось, что это сам Виктор явился за душой мерзавка. Но мужчина выпрямился, и бывшая секретарша увидела не менее знакомое лицо. Игнат прижимал к себе Мару словно ребёнка. Впервые она видела столь бурные чувства на его лице.

Вика хотело встать, но тут же была остановлена сотрудником полиции. Зафиксировав руки пластиковым жгутом, её ругающуюся и брыкающуюся, вывели из палаты. В комнату ворвался медперсонал и запыхавшаяся Василиса.

Все изумлённо застыли, смотря на девушку в руках Булатова.

Часть три Глава 1

Мара

На спокойную гладь пруда опустился ажурный кленовый лист, тут же пустив рябь по воде. За ним упали ещё парочку берёзовых, напоминающих золотые монетки. Оторвав взгляд от маленьких волн разбегающихся кругами, взглянула на дисплей смартфона. Пора бы уже им подойти. Ещё пару минут и придётся звонить. Вот тебе и держат обещание быть пунктуальными.

Набрав полную грудь осеннего воздуха, вновь устремила взгляд на гладкое зеркало озера, отражающего неподвижные свинцовые тучи. Доктор советовал почаще медитировать. По её мнению, это помогает избавиться от тяжёлых мыслей, но что-то её совет мне совсем не помогает. Полтора года живу в борьбе с воспоминаниями и мыслями. И пока что побеждают именно они.

Раз за разом представляю своё сознание большим альбомным листом. Воспоминания становились на них рисунками. И вот когда они вырисовываются одно за одним, я стираю их большим ластиком. Иногда вместо ластика использую метлу. Выметаю как сор. Днём это вполне срабатывает, но наступает ночь и от них никуда не деться.

Виктор приходит с наступлением темноты, возвращая меня в тот день. В нём умираю раз за разом.

Эти сны настолько реальны, что в них чувствую всё. Боль, ужас, отчаяние. Его дыхание на коже, прикосновения, камни давящие в спину и запах. Это сводит с ума. Особенно запах крови. Нашей смешанной крови. Запах больше всего не могу забыть. Приторно-сладкий с привкусом метала и гнили. Он заполнял мои лёгкие и горло, булькая выплёскивался через нос и рот. Я захлёбываюсь в нём и не могу откашляться. Каждый сон запечатан этим привкусом. Когда изуродованный мной Виктор целует в губы на прощание, обещая, вернутся.

Сонный паралич, мучающий меня стоит только расслабиться, доводит до истерик. Пробуждение начинается с собственного крика ужаса. Потому сплю в отдельной комнате, чтобы не пугать сына. Больше года приходится пить крепкое снотворное. С ним я проваливаюсь в тёмную бездну. Где царит только пустота и покой. Никаких снов, никаких чувств, лишь стерильная тьма.

Изредка возникает мысль окончить мучения. Отдаться тьме навсегда. Выпить снотворного больше чем полагается, и никогда не просыпаться. Потом вспоминаю, для чего боролась в тот день, зачем цеплялась за жизнь всеми силами. Тогда эти мысли отступают. Не могу так поступить с родными мне людьми. Но сны возвращаются вновь и вновь. От этих мыслей спасают прописанные доктором антидепрессанты и страх потерять душу.

После встречи с отцом, поняла, что и рай, и ад существуют. Бродить между ними не хочется. Сколько бы ни была грешна, лишать себя жизни не стану. Ада мне хватает и на земле.

От давящих раздумий меня отвлекли тёплые ладошки. Они прикрыли мир от моих глаз. Теперь я видела парк сквозь прорехи между маленькими пальчиками.

— Угадай кто?– наиграно грубым голосом проворчал детский голос над ухом.

В груди зажглось маленькое солнышко, наполняя теплом.

— Даже не знаю…– протянула я.– наверное, это мой начальник.

— Нет.

— Тогда это дедуля, сосед.

— Тоже, нет.– отозвались нетерпеливо.

— Ах, ну конечно! Это продавец мороженого, из ларька за углом!

— Ну нет же, мама!– возмутился мой малыш.– Ну ты совсем меня что ли не узнала?— запричитал Алёшка, отнимая ладони и становясь передо мной.

— Ах, это ты мой мальчик!– удивлённо воскликнула я, прижимая к себе ребёнка как можно крепче.

Губы коснулись пшеничных волос, тёплой щёчки, замёрзшего носика.

— Мама, пусти. На нас все смотрят.– постарался выкарабкаться из объятий Алёшка, уклоняя мордаху от поцелуев.

Выпустив сына из рук, поинтересовалась.

— А где папа?

— Догоняет. Я вперёд убежал.

Тут же повернула голову в указанную сторону. Походка Андрея была неодобрительно–торопливой. Хотя, когда он подошёл, дыхание оказалось довольно спокойным.

— Алексей, я просил не убегать!

— Но я соскучился по маме,– надул губки ребёнок, смотря на отца исподлобья.– а ты ходишь медленно.

Спор мог затянуться надолго, поэтому решила его пресечь в самом начале.

— Алёша, пойди и покорми уточек.– протянула полбуханки чёрного хлеба.– Только угощай всех поровну.

Отпускать малыша к озеру, не боялась. Берег от воды ограждал невысокий заборчик.

Дождавшись когда сын отойдёт, заговорила с бывшим мужем.

— Вы опоздали почти на час.

— Лёха мультики засмотрелся, поздно вышли.

— Это не оправдание. Как минимум ты должен был меня предупредить.

— Мар, может ты подумаешь, над моим предложением? Если будем снова жить вместе, нам не придётся делить Лёху. Дай мне второй шанс?

— Третий.

— Что третий?

— Ты просишь не второй шанс, третий.– мой голос звучал холодно и практически не выражая эмоций, когда внутри вся сгорала от возмущения.— Первых два ты упустил. Если дам третий буду дурой.

— Ну ягнёночек, не быть так жестока. Я изменился и многое переосмыслил.

Говоря эти слова, он сел рядом, беря мои ладони в свои. На секунду показалось, что вот-вот его взгляд пробьётся сквозь холод, но ни одна струна внутри не дрогнула. Решительно вынув ладони из рук, встала.

— Не смей меня больше называть этим глупым прозвищем. Из твоих уст оно звучит как оскорбление.– голос буквально дрожал от ярости, и поэтому старалась говорить так, чтобы меня ни слышал ребёнок.– Люди не меняются. Если повезёт меняется лишь внешняя оболочка. Но гнилая душа остаётся прежней. Ты думаешь, я не знаю, что ребёнок на все выходные остаётся с твоей матерью. Ты же только приводишь и отводишь его к ней. Так что о шансах и о ребёнке не может быть никакой речи. Ты недостоин всей той любви, которую, он тебе дарит. До сих пор разрешала тебе брать ребёнка, ради твоей матери. Она его искренне любит, в отличии от тебя. А сейчас мы уходим.