Горячий шоколад в зимнюю ночь - Анри Софи - Страница 18

– Как думаешь, можно сделать фенечку для годовалого ребенка? – спросила она, нанизывая на леску розовые бусины.

– Леска может порваться, а он – проглотить бисер, поэтому вряд ли это хорошая идея.

– Ты права. – Рири поджала губы. – Я хотела сделать браслет для Зейна. Это мой двоюродный племянник.

Меня озарила догадка.

– Это тот самый…

Я прикусила губу, так и не закончив вопрос. Может, Рири не знала всей истории Зака. Она же еще совсем ребенок.

– Да, – грустно ответила она. – Это сын нашего кузена Тэри и Кейси, бывшей подружки Зака.

– Вы общаетесь с ними? А Зак?

– Нет, Зак даже слышать о них не хочет, и я его понимаю. Но ребенок ведь не виноват. Он такой хорошенький. И тетя Лайла очень добрая. Она любит нас с Заком, – виновато оправдывалась Сабрина, и я накрыла рукой ее мягкую детскую ладошку.

– Все хорошо, Рири, ты не должна винить себя за то, что хочешь общаться с родными. И Зак тебя тоже не винит.

Она сжала мою ладонь в ответ и благодарно кивнула.

Кажется, мы сможем поладить.

Потом Рири рассказывала мне о Заке: о том, как он чинил ее игрушки, учил плавать, кататься на велосипеде и лазить по деревьям. Как разрешал ночами смотреть ужастики, которые она так любила. Как подарил на день рождения большого плюшевого паука и как пел колыбельные перед сном. Я хохотала до слез, пока она рассказывала, как училась плести африканские косички на волосах Зака. Один раз она сделала ему маникюр с сердечками, а на следующий день Зак прямо так и поехал в кампус, потому что проспал и опаздывал на занятия.

Я внимательно слушала Сабрину и немного завидовала. Конечно, у меня были неплохие отношения со старшими сестрами, но они всегда держались особняком от меня. Будучи двойняшками, они имели особую связь друг с другом, общие секреты, общие словечки и общие жесты, понятные только им двоим. Оливии и Эмме было хорошо вдвоем, но, несмотря на то что они любили меня и хорошо ко мне относились, рядом с ними я чувствовала себя третьей лишней. Наверное, именно по этой причине я с детства пыталась во всем подражать им. Хотела стать на них похожей настолько, чтобы они приняли меня в свою «команду». Но этого так и не произошло.

Тем удивительнее мне казались отношения Зака и Рири. Между ними четырнадцать лет разницы, но он стал для младшей сестры лучшим другом.

Вечером Рири захотела сделать сэндвичи, и я охотно ей помогла. Потом мы вдвоем отправились к Заку. Его комната от потолка до пола была увешана плакатами его любимых групп, кровать застелена темно-синим покрывалом в белую клетку, а на столе царил идеальный порядок. Сам Зак сидел за компьютером и занимался.

– Как ты тут без нас? – спросила я, поставив перед ним поднос.

– Устал как тварь, а решить тест на сто баллов так и не вышло. Девяносто два – мой потолок. – Зак размял шею и поморщился. – А вы что делали?

– Обсуждали тебя, – заявила Рири, забравшись с ногами на его кровать.

– Не удивлен. – Он сжал руками голову так, будто пытался унять головную боль.

– Давай я, – робко предложила я и положила ладони на его плечи, чтобы массажировать их.

– Какой кайф, – чуть ли не промурлыкал Зак. – Я готов платить, чтобы ты делала мне массаж каждый день.

Я усмехнулась и запустила пальцы в его волосы, принявшись мягко массировать затылок. У Зака были такие шелковистые и мягкие пряди, а мышцы плеч и шеи – такие крепкие, что я бы с радостью согласилась прикасаться к ним каждый день и бесплатно.

Все это время Рири наблюдала за нами с загадочным выражением лица.

– И даже не поцелуетесь? – спросила она, когда я закончила массаж.

– Не на твоих глазах, мелочь, – строго сказал Зак. – Тебе пора спать. Уже поздно.

– Ты споешь мне? – Рири сложила руки словно в молитве.

– Нет.

– Ну пожалуйста!

– Я сказал, нет.

– Ты обещал.

– Не помню такого.

Я следила за их спором, едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться. Зак был таким забавным, когда ворчал на младшую сестру.

– Когда я застукала тебя за просмотром «Сплетницы», ты обещал выполнить любое желание, если я никому не расскажу, что ты фанатеешь по Блэр Уолдорф.

Лицо Зака в считаные секунды приобрело пунцовый оттенок.

– Ой… – Рири испуганно зажала ладонями рот, но я готова была поклясться, что успела увидеть ее улыбку.

Хитрая негодница.

– Mince, Рири, ты невыносима. – Зак смущенно почесал затылок, избегая встречаться со мной взглядом. – Пойдем, болтушка.

Когда он наклонился и достал из-под кровати гитару, Рири счастливо захлопала в ладоши.

– Ты играешь? – удивленно спросила я.

– Ага. Немного.

Мы втроем направились в детскую. Переодевшись в пижаму, Рири забралась на кровать с голубым одеялом и разноцветными подушками и обняла уродливого плюшевого паука, от вида которого меня передернуло.

– Хочу французскую, ту, которую ты пел в прошлый раз, – попросила она, когда Зак устроился у нее в ногах.

Я сидела на кресле и во все глаза смотрела на него. Прочистив горло, Зак поудобнее перехватил гитару и принялся аккуратно перебирать пальцами струны. Я не узнала мелодию, но она звучала так умиротворяюще, что мне захотелось лечь на кровать рядом с Заком и Рири и спрятаться под мягким одеялом ото всех забот и проблем. Но когда Зак запел на французском тихим хрипловатым голосом, я поняла, что с этого момента потеряю всякий покой.

Зак в кампусе – угрюмый, нелюдимый и вспыльчивый – пробуждал во мне очень много эмоций. Раздражение, смущение, смех, желание. Но домашний Зак, поющий для своей сестры колыбельную на французском, затрагивал потаенные струны моей души. Этого Зака не знал никто, кроме самых близких. И теперь я была в их числе. Но рад ли этому он?

Время от времени мы встречались взглядами, и он подмигивал мне, а иногда смотрел так проникновенно, словно читал все мои мысли.

После того как Рири уснула, Зак кивком указал мне на дверь.

– Хочешь спать? – спросил он, когда мы вышли в гостиную.

– Нет, а ты?

В ответ он покачал головой.

– Не знала, что ты играешь и поешь. Очень красиво.

Зак смутился. Он прошел к кухонному островку, который отделял гостиную от столовой, и налил воды.

– Раньше я играл в кавер-группе. Мы делали рок-аранжировку к популярным песням и выступали в барах. Я был солистом. – Зак сделал несколько глотков, а потом совсем тихо добавил: – Вместе с Кейси. Моей бывшей.

Я закусила губу.

– Ты ушел из группы после…

– Да. Кейси и Тэри закрутили роман за моей спиной, и все остальные знали об этом: и Макс, и Фил. Я, идиот, один ничего не замечал… О чем болтали с Рири?

Зак так быстро сменил тему, что я вздрогнула. На его лице не осталось ни следа недавних эмоций. Он смотрел на меня с кривой усмешкой, словно минуту назад не раскрывал передо мной душу.

– Рири тебя обожает.

Выражение его лица смягчилось.

– Это взаимно.

– Кстати. Она упомянула, что ты готовишь самый вкусный на свете горячий шоколад.

Он тихо рассмеялся, уперевшись руками о край столешницы.

– Я просто знаю секретный рецепт. Хочешь попробовать?

Сегодня Зак удивлял меня снова и снова, но, казалось, мне все еще было мало. Он – как хорошая книга. С каждой страницей становится только интереснее.

– Хочу, – тихо ответила я.

Он направился к старому холодильнику и достал пакет молока и плитку шоколада.

– Горький шоколад? – удивилась я.

– Без сахара, – уточнил Зак, выливая молоко в чашку. – Рири никогда не была сладкоежкой, поэтому считает, что я готовлю самый вкусный на свете горячий шоколад. – Он разломал плитку, бросил в молоко и отправил в микроволновку. – Две-три минуты, и готово.

Когда микроволновка издала короткий пронзительный звук, Зак с помощью прихваток вытащил горячую миску, и по комнате распространился густой аромат шоколада и молока. Я с умилением наблюдала за тем, как он аккуратно разливает напиток по прозрачным кружкам, над которыми вились тонкие спирали пара.