Все, что мне нужно (ЛП) - Сальвадор Э. - Страница 41

Это очень громко, но недостаточно, чтобы заглушить биение моего сердца в груди. Кровь стучит в моих ушах.

Я смотрю на ее руку и сжимаю зубы, когда ее ногти впиваются в мою кожу. Это не больно, но, черт возьми, это приятно.

— Похоже, мы не можем пойти домой.

Она смотрит на наши руки. Она так быстро убирает их, что можно подумать, я горю. Хотя такое ощущение, что это правда.

— Мы могли бы сделать это, если бы ты не остановился.

— Мы не собирались это делать.

Она проводит пальцами по волосам, разделяя их на другую сторону.

— Тебе не нужно было останавливаться или извиняться. С меня хватит.

Я издеваюсь.

— Очевидно, что нет.

— Я уже с этим справилась, — говорит она сквозь стиснутые зубы.

— Нет, потому что, если бы ты была такой, ты бы не вела себя так, как будто меня не существует. Я знаю, что ты избегала меня в кампусе.

Она выглядит удивленной, как будто не думала, что я замечу.

Поначалу я пытался притвориться, будто это не так, но не мог игнорировать боль в груди каждый раз, когда она поворачивалась в другую сторону, увидев меня.

Она качает головой.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь.

— Я… я хочу…

Она вздыхает.

— Мы ничего друг другу не должны. У нас есть общий ребенок. Мы можем поладить, но нам не нужно притворяться друзьями.

— А кто сказал, что я хочу притворяться?

Неуверенность отражается на ее лице. Вроде бы она хочет, но боится.

— Что тебе нужно, чтобы поверить, что я не хочу притворяться?

— Ничего. Мне не нужно, чтобы ты…

— Хочешь, чтобы я встал на колени и извинился? — отчаянно спрашиваю я, мое колено дрожит сильнее.

— Давай, что ты делаешь?

Отстегнув ремень безопасности, я выхожу под проливной дождь. Через несколько секунд я промок, волосы прилипли ко лбу, рубашка прилипла к груди, а ноги оказались в глубоких лужах.

Лола кричит мне, чтобы я сел обратно, но я закрываю дверь и обхожу переднюю часть своего G-Wagon.

Я не попрошайка. Это то, что мне приходилось делать только один раз, и тогда я спросил Лолу, могу ли я ее сфотографировать. Я никогда не думал, что мне придется сделать это снова, но вот я готов встать на колени от полного отчаяния.

Вытирая воду с лица, я открываю ее дверь и падаю на колени.

— ТиДжей, залезай внутрь. Ты намокнешь, — умоляет она, хватая меня за руку, но я остаюсь несмотря на то, что капли дождя падают на мою кожу, как крошечные кинжалы.

— Уже слишком поздно для этого.

Я снова вытираю лицо, несколько раз моргая, чтобы вода не попала мне в глаза.

— О боже, перестань быть упрямым! — она трясет меня за руку и пытается затащить внутрь. — Сядь в машину!

Холодная дрожь пробегает по моей спине, и я переминаюсь с одного колена на другое, когда гравий впивается в них. Несмотря на это, остаюсь как вкопанный, глядя на красивую девушку, которая перевернула мой мир.

По моей коже побежали мурашки, и по спине пробежала очередная дрожь.

— Мы будем в жизни друг друга навсегда. Это никогда не изменится. Поэтому я хочу, чтобы мы поладили. Я хочу, чтобы мы были друзьями, не притворяясь, или чего бы ты ни думала, я хочу этого.

Я вытираю лицо, откидываю волосы набок, чтобы убрать их с глаз.

Ее лицо смягчается, когда между нами повисает тишина.

Дрожь сотрясает мое тело, зубы стучат от сильного порыва ветра, но я все равно остаюсь на месте.

— Ты меня бесишь, ты знаешь это? — она сжимает мою рубашку посередине, ее глаза горят от ярости, но клянусь, там есть что-то еще. — Но мы можем быть друзьями. А теперь залезай внутрь!

Она ворчит себе под нос что-то вроде «заноза в заднице», прежде чем оттолкнуть меня и захлопнуть дверь.

Сейчас не время, но было жарко.

Вынь голову из сточной канавы, ТиДжей, ты весь мокрый. Я говорю себе, вставай и возвращаясь обратно.

— О чем, черт возьми, ты думал? — ругает она меня, осматривая каждый дюйм моего тела.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — бормочу я, вытирая лицо и волосы назад, содрогаясь, стягивая с себя холодную мокрую рубашку.

Я бросаю ее на пол заднего сиденья и снимаю джинсы. Хотя их труднее снять, потому что они приклеиваются к ногам.

— Что ты делаешь?

Я смотрю направо и борюсь с желанием улыбнуться, потому что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. На ее щеках появился румянец. Ее губы слегка приоткрываются, и ее взгляд падает на мой живот.

— Как это выглядит по-твоему, что я делаю? Я мокрый, Луиза. Я раздеваюсь.

Я сбрасываю туфли и выбрасываю джинсы.

— Я тоже мокрая, и ты не видишь, как я раздеваюсь.

Она указывает на правую сторону своего тела, покрытую каплями воды.

К сожалению, кажется, что мой разум все еще застрял в канаве, потому что ее невинное маленькое заявление затуманивает мой мозг.

Ей требуется доля секунды, чтобы осознать, что она сказала. Глубокий красный оттенок окрашивает ее щеки.

— Это не значит — ты знаешь, что я….

— Перестань быть извращенцем.

Ее взволнованные слова вызывают улыбку на моем лице.

— Извращенец? Я не извращенец, — игриво говорю я.

Она заправляет прядь волос за ухо.

— Ну, хватит на меня так смотреть.

— Как на тебя смотреть?

Я поднимаю бровь.

Она втягивает воздух, грудь приподнимается.

— Просто оденься.

Лола отводит взгляд, но румянец не сходит с ее щек.

Я бы продлил это, но мне чертовски холодно.

Я благодарен, что мне хватило ума взять с собой в машину дополнительную сумку на случай чрезвычайной ситуации.

Я надеваю одежду и улыбаюсь, потому что она все еще не смотрит на меня. И это забавно, потому что два года назад она увидела меня совершенно голым.

— Теперь ты одетый?

— Теперь я в порядке, Персик.

Я тихо посмеиваюсь, разглаживая ладонью мятую рубашку.

Она колеблется, покосившись на меня, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Почему тебе так трудно произнести мое имя?

Остатки гнева или разочарования уходят с ее лица, а на губах появляется легкая улыбка.

— Персик даже не творчески. Я понимаю, что мы встретились из-за персикового сока, но что, если бы мы встретились из-за чего-то другого? — интересуется она.

— Допустим, как?

Лола пожимает плечами, размышляя над этой мыслью.

— Не знаю, яблочный сок?

— Тебе это не подходит.

Я ухмыляюсь, когда она опускает голову на подголовник, ворча себе под нос, что я извращенец.

Я мог бы сказать ей, что персики напоминают мне закаты. Огромное небо с мазками золотой меди, сплавленными с янтарем, и огненно-оранжевым цветом, похожим на кисть, благодаря которому небо кажется пылающим. Возможно, это отражение того, что я чувствовал в последний день, когда мы были вместе, пылая. Яростно горел, но ничего такого, что я не хотел бы перестать чувствовать, по крайней мере, в тот момент.

— Цвет твоих волос, — отвечаю я вместо этого.

Она щелкает языком.

— Это все еще не очень креативно.

Я наслаждаюсь игривостью ее голоса.

— И ты думаешь, что сможешь придумать что-нибудь получше?

— Да, Лола.

Она сияет.

А пока я позволю ей думать, что буду называть ее Лолой. Но для меня она всегда будет моим Персиком.

— Так мы… в порядке?

Любые следы юмора в ее выражении лица исчезают.

— Ради Феникса у нас все в порядке, но клянусь, я больше никогда не потерплю ничего подобного.

Это предупреждение, и я знаю, что она имеет в виду именно это. Если я еще раз облажаюсь, она со мной покончит.

— Я обещаю, что это больше не повторится.

Я поднимаю руку, и она смотрит на нее в замешательстве.

— Дай мне руку.

— Зачем?

Она нерешительно поднимает руку, неуверенно глядя на мою.

Это банально, но я обхватываю ее средний палец.

— Я серьезно, Лола. Я обещаю, что это больше не повторится.

Словно выключатель, я вижу в ее глазах искру, напоминание о нашем обещании двухлетней давности.