Чужая жизнь. Книга I. Приговоренный жених - Владыкин Александр - Страница 10

Эта реприза вызвала бурный восторг всех гостей, а король, утерев с лица выступившие от смеха слезы, даже наградил мелкого серебряной монетой.

Мне же это окончательно испортило аппетит, и я начал украдкой следить за сидевшими за столом напротив (столы стояли в форме буквы «П») эльфами. Надо сказать, что их реакция на выступления местных артистов оригинального жанра и музыкантов внушала мне уважение. Они едва улыбались, делая это явно из одной только вежливости. А вот на меня они посматривали с нескрываемой неприязнью.

– Ваше величество, – вдруг громко обратилась к Конраду Третьему эльфийская принцесса. – За этим столом находится представитель рода, к которому у светлых эльфов есть старые счеты. Не будете ли вы возражать, если я окажу ему честь и лично вызову на поединок до смерти?

С этими словами Элениэль повернулась ко мне (надо же, а мне показалось, что до этого она даже ни разу в мою сторону и не взглянула) и, вытянув в мою сторону руку, произнесла.

– Герцог Юма, я не знаю тебя лично, но уверена, что ты такой же подлый мерзавец, как и твой предок, ты принимаешь мой вызов?

Вот и приплыли. Изабелла запретила мне соглашаться, но сейчас мне это было безразлично. Делать что? Отказаться? Принять? А потом что? Проткнуть эту ослепительную красавицу острым железом? Да у меня рука не поднимется. А просто ее обезоружить будет непросто. Судя по ее движениям, она должна отменно владеть шпагой или чем-то похожим. Я мастера фехтования всегда могу отличить от неумехи. По моторике. И все-таки я был готов принять вызов. Выбью я у нее шпагу. Выбью. А там, глядишь и.. От любви до ненависти один шаг, но и в обратном направлении не больше. Ух… Аж дыхание, когда это представил, перехватило.

Ситуацию то ли спас, то ли испакостил король. Отойдя от шока, в который его привела внезапная выходка эльфийки, он произнес:

– К сожалению, принцесса Элениэль, по определенным, но очень весомым причинам, о которых я вам сообщу позже, герцог Ричард не может в настоящее время принять ваш вызов.

– Что ж, – произнесла эльфийка, не сводя с меня своих прекрасных, пусть сейчас из них и струилась ненависть, глаз. – Я вынуждена подчиниться вашему решению, ваше величество, – она чуть склонила голову. – Но это не отменяет мой вызов. Я приду за тобой, герцог Юма. Жди. Благодарю за гостеприимство, король Конрад. Мы вынуждены откланяться.

Произнеся эту фразу, принцесса резко встала из-за стола и направилась к выходу из обеденного зала, а ее свита, кидая на меня уничтожающие взгляды, последовала за ней.

Ба! Так она вовсе не случайно приехала сюда. Не отдых ей был нужен по дороге в империю. Она сюда явилась исключительно из-за меня, понял я. Но что этим эльфам мешало отомстить, например, моему отцу, или деду, или прадеду? Зачем было ждать именно моего появления в этом мире? Она же ясно сказала, что претензии у эльфов к нашему роду и какому-то моему предку. Чего тянуть-то было? Надо будет и это у Родрика выяснить. Видимо, это что-то общеизвестное, раз и Изабелла о такой «любви» эльфов к моему роду знает. Но ее не спросишь. Я-то ведь тоже по определению должен знать, что там мой неизвестный мне предок натворил.

После случившегося обед быстро подошел к концу. Тостов больше не было, карликов и музыкантов тоже отправили восвояси. Сидели все какие-то мрачные, а моя женушка, как я заметил, еще и задумчивая. И на меня как-то странно поглядывала. Почему? Я ее указание нарушить не успел.

Полуголодный, я вышел из дворца и принялся с удовольствием прогуливаться по центральной аллее небольшого парка, отдыхая и от приема купцов и гильдейцев, и от эльфов, а еще – поджидая дядюшку, который, надеюсь, прояснит мне интересующие меня вопросы.

И тут я увидел, что проблемы на сегодня еще не закончились. И это может быть пострашнее вызова от красавицы эльфийки. Взгляд у меня наметанный, я такие вещи сразу вижу и безошибочно понимаю.

Что именно? Взгляды женские я понимаю. Вижу, когда в них появляется ко мне определенный интерес. Меня за такое «понимание» из прошлой жизни в эту отправили.

А виновата в том, что я увидел, была моя госпожа герцогиня. Стоя в группе придворных дам, окружавших ее венценосную маман, она о чем-то с ней беседовала. Бывает. Почему с мамой не обсудить последние события? Может быть, та что-то по поводу ответа купцам и гильдиям подскажет. Но потом моя женушка покраснела. Э, да там, кажется, разговор на интимные темы пошел. А потом…

Потом эта юная курица, по-другому и не скажешь, начала сначала что-то робко лепетать (по губам видно было), но постепенно распалялась все больше, глазки у нее заблестели, губки зашевелились все быстрее, а в завершение она еще и руками начала такие жесты делать, которые в приличном обществе девушки себе не позволяют. Поглаживала себя, рисовала в воздухе разные фигуры, в которых я узнавал картинки того, что и как я делаю ночью. В общем, описывала в красках то, что описывать не стоило бы.

Казалось бы, ну и что? Средневековая девица делится с матерью и подругами открывшимися ей неизвестными и неизведанными здесь способами близкого общения с мужчиной. Действительно, ничего страшного. Если бы не сделавшиеся мечтательными лица ее слушательниц, если бы не последовавшие за этим взгляды на меня, если бы не закушенные нижние губки, если бы, если бы. В общем, полный набор всего того, что, как я знаю, всегда предваряет решительную атаку дамы на кавалера. Неотразимую, как удар шпаги.

Что же ты делаешь, Изабелла? Ты посмотри на свою матушку! Она же тоже завелась! И я ее понимаю. Если она всю жизнь с моим тестем пользовалась такой же рубашенцией, что я уже дважды снимал с ее дочери, то да, понимаю. И остальных дам тоже понимаю. Кажется, мне сегодня ночью нужно будет дверь чем-нибудь забаррикадировать.

Был бы я полноценным герцогом, то можно было бы не беспокоиться. Но они же меня здесь как вещь воспринимают. Типа:

– Доченька, дай мне твою корону на ночь. Она хорошо прическу держит. Завтра верну.

– Возьмите, конечно, матушка. А отец возражать не будет?

– А мы ему не скажем. У нас с тобой должны быть секреты от мужчин. Правда, дорогая?

– Правда, маменька.

Да и остальные дамы вряд ли такие все незамужние и свободные. И рога их мужьям, почему-то я в этом уверен, не понравятся. Вот и все. Это в той жизни меня милосердно пристрелили. Хороший мужик был муж моей последней любовницы. Добрый. А тут я так легко не отделаюсь, если что. Тут. Ух…

Глава 7. Дипломатия постели.

После ужина, который традиционно мне подали в мои покои, принялся с нетерпением ждать вызова для выполнения супружеского долга. А где еще я смогу надежно спрятаться от посягательств средневековых дам, распаленных рассказами моей излишне откровенной женушки? Вот чувствую, что если останусь в своих покоях, не миновать мне чьей-нибудь постели. И не откажешься! Ведь моя готовность делать все, что мне говорят, и является моим главным качеством, о котором все знают. И из-за которого считают дебилом.

Вот полностью согласен с этим. Как-то раньше никогда не задумывался, что главное слово в языке – «нет». А теперь, когда оно для меня под запретом, оценил. Как только избавлюсь от имиджа дурака, месяц только его и буду говорить. Чтобы мне не предложили – «Нет!».

Обследовал дверь на предмет запереться. Мимо денег. Открывается наружу, и ни засова, ни задвижки, ни даже самого захудалого крючка нет. И забаррикадироваться, само собой, тоже не получится. Кстати, у Изабеллы задвижка на двери есть. Не пользуется, так это другое дело. Но есть. Или в этом мире задвижка – это что-то вроде прерогативы только представителей королевских семей? Венчаю тебя на царство этой короной и этой задвижкой! Это я от волнения пытаюсь шутить. Но плохо дело.

Высунулся в коридор. Точно! Нет охраны. У моей двери нет. У двери жены стоит воин. Но они тут, похоже, как охрана посольств в моем мире. Убивать будут рядом, со своего поста не отойдет.

Ура! Пришла за мной служанка жены. Приоткрыла дверь и, даже не входя, сделала призывный жест. Иду. Уже иду.