"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 1021

— Значит, твоему парню на вид лет восемь, — поразмыслив, промолвил торговец. — Это плохо, Данкор!

— Почему?

— Если он выглядит старше восьми лет, его могут продать отдельно от матери, — популярно объяснил торговец. — Некоторые готовы новорожденных отделить от матерей, чтобы получить больше денег — ведь если мать продают с ребенком, тот считается бесплатным приложением. Ладно, не вешай носа. — Он придвинул мне полный бокал с вином. — Поспрашиваю, не продавал ли кто эльфийку по имени Ленимирель, у которой должен быть сын лет восьми. Но особо не надейся. Человека найти — что иголку в стоге сена.

— Она не человек…

— Ну эльф, смысл-то один…

Я повесил голову. Каюсь, когда торговец стал расспрашивать меня о Ленимирель, я на какой-то миг поверил, что сейчас он хлопнет в ладоши, воскликнет: «Она же здесь!» — и даст мне возможность увидеть ее. А там, как знать… Но чуда не произошло. Чудеса в наше время вообще редкое явление.

— Ну-ну, все в мире поправимо. — Торговец опять потрепал меня по плечу. — Смотри на происходящее проще — ну, увидитесь вы с нею, а дальше? Ты — пленник, она — рабыня. Ты ничем не сможешь ей помочь, только растравишь себя и ее. Так что успокойся и не бери в голову.

— Наверное, ты прав, человек, — подумав, ответил я.

— Говори мне «вы» и называй «мастер Родий», — поправил он. — Ничего не значит, что ты прожил в несколько раз дольше меня. Сейчас я — твой господин, а ты — мой раб. Вот встретишь кого-нибудь, кто захочет дать тебе свободу, тогда уж… А ведь это отличная идея! — Торговец хлопнул себя по лбу. — Я тебе помогу — выставлю на закрытый аукцион.

— И чем это может мне помочь? — усмехнулся я.

— Да всем! Закрытые аукционы потому и называются закрытыми, что туда абы кого не пускают. Публика там вся сплошь солидная, денег много. А такие люди, как правило, хорошо обращаются с рабами.

— Почему?

— А ты бы стал небрежно обращаться с вещью, которая дорого тебе досталась? — вопросом на вопрос ответил мастер Родий. — Нет, ты будешь ее беречь, сдувать с нее пылинки, гордиться ею и показывать гостям как предмет особой важности и ценности. Так и с рабами — если за тебя много заплатят, хозяину просто жаль будет сразу ломать и портить предмет, который ему так дорого стоил. Он сначала должен получить максимум пользы… Эй, кто там!

Полог палатки откинулся, и внутрь прошли два надсмотрщика.

— Отвести назад, сытно накормить и смотреть в оба, — распорядился торговец. — И глядите, чтобы другие его не задирали. Он представляет особую ценность…

Мои руки опять заковали в ручные кандалы, после чего меня медленно потащили обратно к подводам и посадили на цепь.

Невольничьи рынки в Ирматуле, столице Вольного Княжества Ирматул, открывались не каждый день, а только по выходным. Мы прибыли в город среди недели, и оставшиеся два дня прошли для нас в хлопотах.

Начать с того, что меня сразу отделили от остальных товарищей по несчастью. Меня — и еще пятерых эльфов, которых мастер Родий счел достаточно ценным товаром, чтобы выставить на закрытый аукцион. Меня и моих товарищей по несчастью осмотрел приглашенный лекарь, после чего нами занялся целый отряд — массажисты, прислуга, банщики. Все они под пристальным вниманием работорговца принялись приводить нас в надлежащий вид.

По традиции торговцам рабами не было места в городе. Свои «склады» они устраивали за городской чертой, посещая Ирматул только для того, чтобы продать на аукционе товар. Торговцы первого поколения даже не имели права селиться в городе и вынуждены были ставить дома там же, возле «складов».

Нас, шестерых «счастливчиков», отвели в один такой дом. Оставшиеся дни мы должны были жить здесь. Каждая небольшая комнатка была убрана довольно уютно. Вид портили только толстые решетки на окошках и замки, которые защелкнулись, едва мы переступили порог. Вид из моего окна открывался на реку, на берегу которой и стоял Ирматул. Город, где я должен был окончательно распрощаться со свободой, находился намного левее, и из окна нельзя было рассмотреть даже его предместья. Я несколько минут потратил на то, чтобы увидеть его хоть краем глаза, а потом одернул себя. Что я делаю? Через несколько дней меня продадут в рабство, а я, вместо того чтобы оплакивать свою горькую участь, удовлетворяю собственное любопытство. «Вот гляди, получишь хозяина, тогда посмотрим!» — сказал я сам себе.

Скрипнувшая дверь отвлекла меня от раздумий.

— Данкор?

Я с удивлением обернулся. На пороге стоял мастер Родий.

— Ты что это делаешь?

— Я, — пришлось отойти от окна, — хотел увидеть город.

— Ты никогда не видел человеческих городов?

— Мне интересно увидеть место, где я потеряю свободу и честь.

— Странное заявление. Тем более что свободу ты потерял еще тогда, когда орки взяли тебя в плен. А что до чести… хм, ты не совершил ничего такого, что можно считать бесчестным.

— Бесчестье уже то, что я буду продан, как вещь…

Я осекся, не зная, как выразить обуревавшие меня чувства.

Торговец пробормотал что-то относительно характера эльфийских лордов — я прекрасно все расслышал, но почти ничего не понял. После этого Родий направился к дверям. Уже на пороге обернулся:

— Под окнами постоянно несут службу мои люди. Беглецов приказано травить собаками. Если ты доставишь мне хлопоты, я продам тебя вместе с обычными невольниками.

Назначенный день наступил быстро. Рано-рано, когда в воздухе еще чувствовалась особая утренняя свежесть, нас вывели из дома и погрузили на повозку. Трех мужчин — меня и еще двух юношей и трех девушек. Девушки были сестрами-тройняшками — достаточная редкость даже для более плодовитых людей, — а младший юноша, на вид ровесник покойного Дейтемира-младшего, представился как танцор. Его движения и впрямь отличались особой грацией, заставлявшей любоваться молодым и пластичным телом. У нас многие девушки прекрасно танцуют, но чтобы танцором стал мужчина — это действительно большая редкость. Второй юноша назвался ювелиром.

Клетка, стоявшая на повозке, была закрыта со всех сторон, так что мы лишь однажды увидели город — когда у самых ворот с прутьев сдернули полог, чтобы стража могла пересчитать нас. Я немедленно запрокинул голову, желая осмотреться, но увидел только высокие стены с рядами бойниц по обе стороны и массивную надвратную башню. Она словно нависала над перекинутым через ров мостом.

Это было все, что я смог разглядеть, — в следующий миг полог опять набросили на клетку, и мы пересекли мост, въехав в стольный город Ирматул.

Уже на месте нас провели в тесное помещение, раздели догола, после чего тщательно натерли маслом, чтобы придать коже оттенок слабого загара. Волосы девушек распустили близняшки немедленно закутались в них, стесняясь наготы. После чего всем связали руки за спиной и оставили одних.

Снаружи шумел торг. Даже не особо напрягая слух, можно было разобрать то и дело взлетающие над гулом толпы голоса продавцов: «Тридцать пять! Прекрасная цена! Кто даст больше?… Тридцать семь? Отлично… Тридцать семь — раз, тридцать семь — два, тридцать семь — т-три… Продано! Поздравляю вас! Прекрасное приобретение!»

Девушки, прижавшись друг к другу, всхлипывали. Юноши озирались по сторонам и вздрагивали всякий раз, когда до нас долетал особенно громкий крик: «Пр-родано!» В тесной клетушке, куда нас заперли, не имелось даже намека на окошко — только в двери была задвижка, и время от времени она приоткрывалась, чтобы сторож смог посмотреть, все ли в порядке.

— Выходи. — Дверь распахнулась, и палец торговца уткнулся в танцора. Юноша втянул голову в плечи, бросил на нас испуганный взгляд и вышел.

Еще через некоторое время пришли за ювелиром. Потом — за девчонками, и я остался один.

Клетушка была тесной — всего три шага в ширину и четыре — в длину. Пол устлали соломой, которая слегка щекотала босые ноги. Устав стоять, я прислонился к стене. Если бы не связанные руки…

В одиночестве я сидел довольно долго — уже успел соскучиться и решить, что сегодня меня не будут продавать. Аукцион все еще шумел, и во мне проснулась тревога. Неужели что-то случилось?