"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 669

— Ты зря сопротивляешься, мальчик, — промолвила она. — Разве ты не помнишь закон? Медиум должен быть послушным, ибо…

Губы пленника чуть дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но потом опять застыли.

— Маленький упрямец! — прошипела волшебница, надевая «корону» на голову. — Я тебя заставлю!

Новая вспышка боли. Сотни острых иголок впиваются в тело, жалят глаза, разрывают на части мозг, наполняют череп огнем. Он пытается сопротивляться, пытается уйти, увернуться, ускользнуть от этого жара.

«Держись!» — приходит откуда-то изнутри.

«Не могу!»

«Можешь!»

«Это… слишком больно! Я не выдержу!» «Выдержишь! Ты уже держишься! Ну! Еще немного! Еще!»

Хрустальный звон. Последний всплеск огня и боли. Последняя вспышка, за которой наступает темнота и тишина.

— Что это было?

Голос женщины дрожит от недоумения.

— Дайте-ка мне… О Покровители! Что он с ним сделал?

— А что такое?

— Посмотрите сами! Он… Он его уничтожил! Мой уникальный прибор! Мой опытный образец! Еще даже не доведенный до совершенства! Он загубил дело моей жизни!

Ученая в ярости швырнула «корону» на пол и поддала ее ногой, а потом подскочила к пленнику и ударила его кулаком в живот. Юноша невольно охнул и открыл глаза. Все опять словно расплывалось в какой-то дымке, и ему пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы избавиться от влаги.

Над ним склонились два лица — одно в ярости, а на другом читалось что-то вроде интереса и уважения.

— Оставляю его вам, сестра. — Старшая наставница смерила юношу взглядом. — Делайте с ним все, что хотите. Но к концу ваших опытов он должен жить, чтобы мы могли показательно умертвить его в назидание остальным. Доложите, когда закончите!

С этими словами она направилась к дверям и вышла, провожаемая взглядами двух привратниц.

Ученая схватила его за подбородок, заставив юношу посмотреть на себя.

— Ты очень силен, — прошипела она, дрожа от ярости. — Но я доберусь до твоей Силы! Ты отдашь ее мне всю, до капли! И для тебя же будет лучше, если ты сделаешь это добровольно. Ты думаешь, ты какой-то особый? Уникальный? Знаешь, сколько вашего брата уже перебывало тут? Знаешь, сколько медиумов отдали свои жизни на благо науки? У меня очень большой опыт в том, что касается работы с таким неподатливым материалом. У меня есть способ заставить тебя быть сговорчивее. Смотри!

Она резко повернула его голову вправо.

Там находился алтарь Покровителей. На первый взгляд самый обычный алтарь, но что-то подсказывало пленнику, что на нем часто совершались кровавые жертвоприношения.

— Думаешь, это тебя ждет? — усмехнулась волшебница. — Нет. Скоро ты узнаешь, что есть вещи пострашнее жертвенного ножа. Боль. Страх: Отчаяние. Голод. Беспомощность… Кстати о беспомощности! Ты сейчас такой… мм…

Она провела ладонью по его лицу и шее, спускаясь на грудь и живот. Пленник следил за нею настороженным взглядом и напрягся, когда она добралась до завязок на его штанах.

— Мм… — Взгляд волшебницы затуманился. — А тут кое-что есть. Кое-что интересное… Ах, если бы ты знал, сколько вас тут перебывало! Вы все такие беспомощные, на этом столе… Такие милые.

Она нажала внизу на рычаг, и стол немного опустился — как раз настолько, чтобы волшебница ловко вскочила на него, оседлав бедра своего пленника. Юноша дернулся всем телом, пытаясь сбросить ее, но в пальцах волшебницы блеснула игла. Один укол — и тело застыло в почти полной неподвижности.

Одним движением волшебница сорвала с себя балахон вместе с передником и наклонилась над ним, запуская пальцы в его волосы и срывая с его головы вторую «корону». Он беззвучно вскрикнул, когда острые шипы резко выдернули из гнезд.

— Ах, что это? Кровь? — Ученая наклонилась совсем низко, прижимаясь к нему всем телом и проводя губами по его лбу и вискам. — Всего-навсего несколько маленьких капелек… Они нам не помешают. Ведь верно?

Пленник крепко зажмурился и стиснул зубы. Но на большее его не хватило, и ему осталось лишь бессильно скрипеть зубами.

Наконец волшебница выпустила свою жертву и дрожащими руками натянула балахон.

— Вот и все, — промурлыкала она. — Я оставляю тебя одного. Ты останешься тут. Мне, конечно, будет жаль моих приборов, но, в конце концов, это вещи. Им все равно, если про них забудут на месяц-другой. А вот ты… Интересно, сколько времени ты выдержишь в одиночестве, потому что никто сюда не войдет. Никогда! Прощай, мальчик! Впрочем, нет. До свидания. Я еще вернусь. Потом, попозже. Когда ты станешь… поспокойнее.

Юноша открыл глаза. Только для того, чтобы увидеть, как тает, сливаясь со стеной, закрывшаяся за волшебницей и ее послушницами дверь.

Глава 9

Он был замурован! Не в силах применить магию, беспомощный в своем ошейнике, молодой маг тем не менее прекрасно все понимал. Дверь исчезла, скрытая под слоем охранных и защитных заклинаний. Ее как бы нет — и никто сюда не войдет, кроме той волшебницы, которая наложила на нее эти заклятия. Никто даже не подумает, что здесь есть дверь. И, конечно, никто даже не догадается, что за этой дверью замуровано живое существо.

Юноша попробовал издать хоть какой-нибудь звук, но в горле родилось лишь тихое шипение. Его не услышат даже те, кто стоят рядом, не то что оставшиеся снаружи.

Снаружи! Сердце ухнуло и замерло, застыв на несколько долгих мгновений. Снаружи! Там остались не только торжествующие победу волшебницы, но и Норрик. Альфар напрасно будет ждать его возвращения. У него совсем нет запасов воды и пищи, он обречен на долгую, мучительную смерть. Стоило спасать этому парню жизнь, чтобы сейчас обрекать на гибель! А ведь вместе с ним в той же «кладовке» останется и девушка… Нет, ей, спящей в зачарованном сне, ничего не будет. Она сможет пролежать год, два, да хоть сотню! Но разве это — жизнь? Сколько пройдет лет, прежде чем кто-нибудь случайно обнаружит ее?

Пленник зажмурился, чувствуя, что под веками начинают вскипать жаркие слезы. Было от чего прийти в отчаяние. Своя собственная участь показалась ему не такой уж горькой по сравнению с судьбами этих двоих — друга и возлюбленной. Запершая его тут волшебница была права — есть вещи пострашнее боли и смерти. Это — отчаяние и невозможность что-либо изменить.

«А ведь ты можешь!»

Внутренний голос ворвался в сознание, как колокол в гробовую тишину пустыни. Юноша распахнул глаза.

«Что я могу? — шевельнул он губами. — Я бессилен. Моя магия бесполезна!»

«Не вся. У тебя есть силы, — напомнил голос— С тобой не смогли справиться две волшебницы. Ты сумел победить их силой разума…»

«Но я все равно пленник. Ошейник блокирует всю мою силу».

«Ошейник можно снять». «Как?»

«Если хочешь, я дам тебе формулу. Она такая простая, что ты сможешь ее применить даже в твоем положении. Только нужно очень много терпения. Она… как бы тебе сказать… достаточно примитивна».

«Кто ты?» — Юноша почувствовал неладное. Прежде ему никогда не являлись голоса.

«Давай договоримся: я — это ты. А ты — это я. Тебя пока устроит такой ответ?»

«Ты — мое второе «я»?»

«Конечно! Ну как? Давать формулу?»

Молодой маг согласно опустил и сразу поднял веки.

Формула действительно оказалась такой простой и примитивной, что сначала он почувствовал разочарование, и внутренний голос немедленно на это отреагировал:

«Да, она проста, но только это сейчас может помочь. Ты не сможешь открыть этот ошейник снаружи, но с ним можно справиться изнутри. Капля камень долбит. Тот, кого поцеловала сама Йови-Жизнь, не должен сдаваться!»

Внутренний голос был прав, и юноша, стиснув зубы, стал повторять на все лады, мысленно и губами, перекатывая на языке и выписывая на внутренней стороне плотно закрытых глаз два совсем простых слова:

«Тень воли… Воли тень. Тень воли… Воли тень».

Ползли минуты. Руки затекли так, что он перестал чувствовать пальцы. Болели плечи. Ужасно хотелось пить, но он все равно продолжал твердить: